Это неплохая практика для предстоящей встречи с обществом.

Он слегка усмехнулся:

— Неплохой ответ и вполне подходит для настоящей леди.

Возможно, через какое-то время ты будешь отвечать мне попроще.

— Не представляю себе, как еще проще можно говорить.

— А я представляю. — Он снова прикоснулся к ней веточкой папоротника, на этот раз слегка проведя по ее обнаженной руке. Она вздрогнула от нежного прикосновения, и он добавил:

— Мне бы хотелось, чтобы ты не осторожничала так со мной.

Вивьен не могла сдержать ироничной улыбки:

— У меня есть причины осторожничать. Я слышала, ты неисправимый хулиган.

Майкл засмеялся:

— Сплетни иногда скрывают правду. Ты должна судить сама.

Вивьен решила не упускать возможности поддержать его ощущение своей важности. Мужчины любят говорить о себе.

— Тогда ты должен рассказать о себе больше.

— Что бы ты хотела узнать? — спросил он.

Заинтригованная его таинственностью, Вивьен не могла сосредоточиться на одном вопросе, из тех, что с неимоверной скоростью замелькали в ее голове. Она остановилась на самом важном:

— Мне бы хотелось знать, почему ты держишь дочь вдали от леди Стокфорд?

Майкл не двинулся, хотя было заметно, как напрягся каждый его мускул.

— Я не буду обсуждать Эми. Найди какую-нибудь другую тему.

Что-то странное и непонятное происходило с его маленькой дочерью.

— Она искалечена? Поэтому ты ее прячешь?

— Нет! У нее все превосходно. — Было ощущение, что Майкл говорит сквозь зубы.

— Тогда привези ее сюда, — продолжала Вивьен, — леди будет намного легче. Она беспокоится о тебе и своей правнучке.

— Бабушке придется смириться с обстоятельствами. Я никому не должен давать каких-либо объяснений.

— Черт! Ты должен уважать ее старость. И кроме всего прочего, за то, что она заботилась о тебе и братьях, когда твои собственные родители тебя забросили.

Майкл глубоко вздохнул:

— Насколько я понимаю, Розочки постарались нарассказывать тебе сказок? Есть одно правило, которое тебе следует добавить ко всем прочим, которым тебя научили: мужчины очень не любят быть объектом женских сплетен.

— Но и джентльмены тоже не должны говорить о женщинах.

— Ты что, часто была в кругу джентльменов, чтобы знать, о чем они говорят?

— Конечно, нет. Но я знаю, я выросла в таборе.

— Да, среди цыган. — Майкл придвинулся немного ближе, вновь касаясь веточкой папоротника ее щеки, отчего Вивьен слегка вздрогнула. — Мне крайне интересно узнать о твоей жизни до того, как ты пришла сюда. Был ли какой-нибудь мужчина, который интересовал тебя?

Вивьен отклонилась.

— Почему тебя это интересует?

— Потому что ты интересуешь меня, Вивьен. Я хочу знать о тебе все. — Он снизил голос до ласкового шепота. — Да, я хочу знать все.

Сердце Вивьен забилось чаще, но она тут же вспомнила, что собиралась изо всех сил не поддаваться соблазну.

— Ты не отвечаешь на мой вопрос, с чего же я буду отвечать на твои?

— Потому что, если ты ожидаешь от меня искренности, то для начала сама должна показать мне пример.

— Ото! Мужчина вроде тебя не знает ничего об искренности.

— Просто отвечай.

— Ну хорошо, — начала она, решив высказать всю правду в надежде вызвать у Майкла ревность. — Я должна была выйти замуж за мужчину по имени Януш.

Сквозь темноту Майкл пристально уставился на нее:

— Ты была с ним в постели?

Вивьен сжала губы. Свинья! Несколько секунд хватило, чтобы успокоить вспыхнувшую ярость.

— В таборе считается неприличным, если мужчина касается даже края платья женщины, следуя за ней.

— Ты ходишь вокруг да около. Это совсем не ответ.

Майкл все равно не верил тому, что она говорила, так что не стоило и спорить о ее невинности.

— У вас свои секреты, милорд, и, мне кажется, я имею право на свои.

Он надолго замолчал, в наступившей тишине слышался лишь плеск воды, льющейся где-то в оранжерее. Вдруг Майкл спросил:

— Ты умеешь ездить верхом?

— В таборе только мужчины сидели верхом.

— Я не об этом спросил.

— Я… — Обрадовавшись, что сменилась тема разговора, Вивьен призналась:

— Однажды, когда я убегала ночью, я села на лошадь и ехала, пока…

— Пока что?

— Пока меня не поймали.