Шрифт:
– Думаю, мы найдем чем заняться.
Кассандра оперлась на его руку, и они вышли из зала. У подъезда пришлось подождать, пока подъедет карета. Несколько опоздавших театралов вбежали под козырек, прячась от дождя. Все люди были одеты роскошно, кроме одной молодой девушки, выглядевшей на их фоне нищенкой.
– О Боже! – прошептал Бэзил, и Кассандра почувствовала, как напряглась его рука.
– Что такое?
Один из мужчин, худой и тонкий, как лезвие бритвы, с тяжелым лицом сластолюбца, заметил Кассандру, и его глаза заскользили по ней с почти оскорбительной откровенностью. В ответ она вызывающе прищурилась.
– Я потом тебе все объясню.
Бэзил отвернулся от компании и крепко взял Кассандру за руку. Двигаясь с торопливостью, которой она не понимала, он толкнул ее в тень и поцеловал. Кассандра знала, что он пытается скрыть их лица, и чувствовала его отчаяние.
– Бэзил, что произошло?
Он закрыл глаза, прижимаясь лбом к ее лбу.
– Катастрофа, любовь моя.
Он не шутил.
– Почему…
– Подожди.
Он посмотрел через плечо. Группа людей задерживалась, беседуя со знакомыми. Кассандра посмотрела на девушку, обиженно топтавшуюся у двери, – все ее тело выражало собой протест.
Бэзил крепко держал Кассандру.
– Не показывай лицо.
Он прижимал ее к стене руками и телом.
– Кто она? – поинтересовалась Кассандра и тут же поняла. – Твоя нареченная?
– Да, а раз она здесь, значит, не получила моего письма. – Он тяжело вздохнул. – Что я наделал?!
– Бэзил, не все так печально, как кажется! Мужчины заводят себе любовниц, когда уже женаты, так насколько меньшее преступление завести любовницу до женитьбы?
– Это нечестно, Кассандра.
Люди вошли внутрь, и Бэзил наконец отпустил ее.
– Она не получила моего письма, – резко повторил он.
Между ними пролегла глубокая пропасть. Кассандре захотелось прикоснуться к нему, однако ей казалось, что ее рука натолкнется на препятствие.
– Кто она?
Он сжал кулаки и зажмурился. Казалось, внутри его происходит жестокая борьба.
– Ее зовут Аннализа.
Когда он открыл глаза, в них полыхали страстное желание и печаль.
– Она должна была стать моей женой, но ее отец, наверное, слышал…
– Что у тебя есть любовница? – предположила Кассандра.
– Моя мать была права, – печально произнес он, – ее отец продаст Аннализу тому, кто больше заплатит.
– Но ты женишься на ней, – смущенно сказала Кассандра.
Он покачал головой, но, прежде чем Кассандра успела спросить что-то еще, подъехала их карета, и им пришлось пробираться к ней под проливным ливнем.
– Расскажи мне об этом, – сказала Кассандра, когда они уже были внутри.
Но вместо этого он прижал ее к себе, обнял и поцеловал.
– Не сегодня. Нынешний вечер все еще принадлежит нам.
Он прижался лбом к ее волосам.
– О Боже!
– Бэзил, я не понимаю, почему это вызывает у тебя такое отвращение.
Он с трудом поднял голову.
– Я обязался защищать ее, обещал это моей матери. Если я не женюсь на ней, ее отец продаст ее тому, кто больше заплатит, но он не должен получить ее. Он жестокий человек, и у него уже были три молодые жены. – Бэзил поджал губы. – Она не должна выйти за него.
От ужаса у Кассандры побежали мурашки по телу, она вспомнила боль и унижение.
– Бэзил, ты не можешь допустить этого. – От страха она заговорила резким тоном. – Я сказала тебе, что никогда не выйду замуж. Зачем ты это сделал?
Он взял ее руку и прижал к губам. Кассандра думала, что от радости он вел себя по-мальчишески, но сейчас увидела, что он отнюдь не мальчик, а мужчина, живущий страстями, мужчина, связанный долгом и честью.
– Потому что я верю в любовь с первого взгляда, – тихо ответил он. – И ты тоже.
Она бросилась ему на грудь.
– Да, – прошептала она, – я тоже.
Его большая рука обняла ее за плечи.
– Утром я подумаю, что можно сделать, чтобы вернуть все обратно. Сегодняшний вечер принадлежит нам.
Глава 9
Бэзил медленно и томительно любил ее в холодной сырой ночи. Дождь равномерно стучал по окнам и крыше. Он как будто хотел запечатлеть Кассандру в своей памяти: сплетение их пальцев, озаренное мягким светом свечи; контур ее уха у его губ; изгиб ее бедер под его руками.
Они молчали, боясь разрушить иллюзию того, что им так хотелось сохранить: мечты, что это не последние часы их слишком короткой идиллии. После они лежали, прижавшись друг к другу и укрывшись тяжелым стеганым одеялом.