– Черт побери, неужели никто в этой комнате не понимает, что эта молодая женщина будет также обречена на жизнь с моим братом? – Лицо Райдера страдальчески исказилось. – Мысль о всякой невинности, попадающей в его власть, ужасает меня так же, как ужасает и матушку. Я не могу безучастно позволять моему брату и дальше развращать невинную англичанку.

– Она не будет в его власти, и она не будет его, чтобы он развратил ее, – сказала герцогиня. – Ваш брат даст мисс Марш только защиту своего имени. Будучи нашей невесткой, она сможет пользоваться богатством и его плодами и жить без скандала, будет ребенок или нет. Джек же немедленно покинет Англию. Он никогда больше ее не увидит.

– Я намереваюсь вернуться в Азию, – сказал Джек. – И не намерен умирать здесь.

Слезы замутили изумрудные глаза.

– Значит, это наше общее наказание.

– Значит, вы ходите с козырей. – Лицо у Джека стало как каменное. – Признаюсь, я ожидал большей тонкости и проницательности.

Герцогиня плачет! Он заставил свою мать плакать! Энн встала, ухватившись за край книжного шкафа. Мгновение комната кружилась, а потом гнев унес прочь это головокружение, и все стало четким и ясным.

– Нет! – крикнула она. – Нет! Я не согласна! Прекратите! Вы можете погубить меня, и вы можете погубить мою семью, но вы не можете заставить меня выйти за кого-либо замуж против моей воли.

Джек сразу же направился к двери, словно для того, чтобы дать ей как можно больше места, но остальные повернулись и потрясенно уставились на нее.

– Как вы смеете обсуждать мое будущее, словно я – часть обстановки? – с яростью продолжала Энн. – Ни один из вас ничего не знает об истинной природе любви. Что бы я ни сделала, что бы вы ни собирались сделать, мой отец никогда не бросит и не прогонит меня – и Артур тоже!

Джек положил руку на засов.

– Энн! Не нужно! Мне следовало настоять, чтобы вы ушли раньше. Прошу вас, пойдемте!

Ее сердце переполняла горечь.

– Оставьте меня в покое! Возвращайтесь в Азию ко всем этим экзотическим женщинам либо оставайтесь в Англии и женитесь на леди, которая не смутит вашу семью неподходящими связями! Мне все равно!

– Вы не можете смутить никого из Сент-Джорджей, – сказал Джек. – Мы не знаем, что такое стыд.

Он распахнул дверь, потом вернулся и стал рядом с герцогиней. Он наклонился и что-то прошептал матери на ухо. Ее зеленые глаза потемнели.

– Мы совершили ошибку, – сказала Энн, дыхание у нее прерывалось, – но она настолько же моя, насколько ваша. Возможно, человек с таким скромным происхождением не может до конца понять всех тонкостей знати, но мы понимаем честность. Я не просто жертва и сама создам свое будущее, одна, если потребуется.

– Вы предпочтете бедность и позор замужеству с моим братом? – спросил Райдерборн. – Так я и думал!

– Благодарю вас за вашу заботу, милорд. Но в бедности нет позора, как нет его и в ошибках честного сердца. Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы и ваша семья признали, что я – независимый человек с собственным разумом и душой.

Энн кинулась к открытой двери и вылетела из комнаты.

Она бежала, ничего не видя, пока не добралась до лестницы. Она помчалась наверх, подобрав юбки обеими руками, шагая через две ступеньки. Драконы извивались и ревели на столбах винтовой лестницы. Еще одна лестница вела наверх. Лакеи и случайные служанки видели, как она бежала, лишь один молодой человек в белом парике отошел от других и последовал за ней.

– Что вы делаете? – спросила она, поворачиваясь.

– Прошу прощения, мисс, – сказал он, слегка покраснев. – Приказание герцога, ради вашей безопасности.

– А, – сказала Энн, – верно. Я ведь узница, да? Во всяком случае, идите впереди, потому что я совершенно запуталась.

Джек закрыл за ней дверь и прислонился головой к филенке.

– Ну, – сказала его мать, – у утенка растут крылья. Я подозревала, что она на это способна!

– Растут крылья? – спросил Джек. – Хотелось бы мне, чтобы мои были такими же яркими, потому что крылья мисс Марш заставили бы устыдиться зимородка.

Герцогиня подняла глаза.

– Интересно, что вы знаете о стыде, Джонатан?

– Ничего, что я впитал бы с вашим молоком, ваша светлость. В то время как я сосредоточился на том, чтобы играть в вашу славную игру в разногласия, Энн оказалась невольной жертвой, в конце концов. Я прощу вам все колючки, которые вы хотите всадить в мое тело, но я не прощу вам того, что вы подвергли ее этому, и я не могу простить себя за то, что не предотвратил это. Герцогиня встала.

– Эта рана для нее несерьезна, и это было необходимо.

– Запугивать ее? Поселить страх и смятение в ее сердце?