– А вы предпочли бы тех, с кем вы уже встречались, мисс Марш?

– Я не умею плавать. – Она посмотрела на него и улыбнулась с нескрываемой бравадой. – Полагаю, эта лодка создана для ясных дней и спокойной воды. И очень давно, а к тому же ее почти не чинили с тех пор.

Джек откинулся на веслах, выгребая против течения. Она необыкновенная!

– Лодка вполне сносная. Даже при сильных разливах английские реки – довольно смирные создания.

– В отличие от тех бешеных потоков, которые вы пересекали в малоизученных частях света?

Он наклонился, удерживая лодку в нужном положении.

– Конечно, нам не грозят пороги или бездонные водопады. Для наших целей эта лодка вполне пригодна. – Он кивнул в сторону кожаного ведра, которое перекатывалось по днищу. – Но было бы неплохо, если бы вы понемногу вычерпывали воду.

Она покраснела, но взяла ведро и принялась задело.

– Однако вы видели пороги и пропасти по всей Азии. И покорили их все!

– Вы говорите об Александре Македонском, мисс Марш, а не о Диком Лорде Джеке. Я ничего не покорял. Мы просто позволим этому потоку унести нас от наших буйных друзей на некоторое расстояние, вот и все.

Ее голова поднялась и опустилась – она нагнулась с ведром, потом вылила его содержимое за борт.

– Вы ожидали эту засаду у моста?

– Ожидал? Нет. Возможно, предчувствовал.

– Но вы же узнали, когда нападающие оказались близко, да?

– Всегда следите за лошадиными ушами, мисс Марш. Чувства у лошади острее, чем у нас.

– Чалая что-то услышала? Как раз перед тем, как мы начали петь?

Джек усмехнулся и поправил лодку, когда она накренилась.

– Как вы один смогли одолеть всех этих людей? – Энн на мгновение перестала вычерпывать. – Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Она была растрепанной и мокрой, дышала слишком часто, ее волосы превратились в страшное месиво прядей мышиного цвета. Хотя она и утверждала, что предана науке, яркая, полная воображения душа сверкала в ее синих глазах.

Джек заставил себя сосредоточиться на ее вопросе.

– А вы прежде видели драки?

– Нет, хотя мои братья иногда занимаются боксом. Их спорт всегда кажется мне очень честным и грубым, весьма чреватым возможностью повредить костяшки пальцев, но вы…

– Я не боксировал, – сказал он.

– Да, казалось, будто вы танцуете.

– Я не танцевал, мисс Марш, как и наши противники. Ее лицо порозовело, как выгнутые лепестки шиповника, и в этот момент напомнило Джеку восход солнца.

– При этом в ваших глазах было такое… спокойное ликование. Я не знаю, как это описать. – Она снова наклонилась, зачерпывая воду. – Им нужна окаменелость, конечно, и они не знают, у нас ли она. Если бы вы не… – Голос ее замер, потом она выпрямилась и посмотрела на него. – Они убили бы нас?

– Нет, пока не добились бы ответов на кое-какие вопросы. – Он оттолкнулся от угрожающего бревна. Лодка закружилась и черпнула воды, потом снова выскочила на середину реки. – Их наниматель хочет знать, где находится окаменелость, и поскольку нанятые им люди почти не говорят по-английски, я думаю, они скорее хотели схватить нас, чем убить.

– О! – сказала она. – Понятно. Тот, кто нанял их, хотел всего лишь допросить нас. Это он подъехал к дому у переправы?

Джек ударил веслами, направив нос лодки поперек волны.

– Он предпочитает не марать руки. Некоторое время она молча вычерпывала воду.

– Значит, вы не пустили в ход пистолеты, потому что предполагали, что им приказано не причинять нам вреда. – Она, наморщив лоб, подняла голову. – Вы решили, что не спортивно стрелять в людей, которые не собираются вас убивать?

Он с трудом удержался от смеха.

– Я не пустил в ход пистолеты, потому что в каждом стволе есть только один заряд. Недостаточно, чтобы надолго сдержать этот сброд.

– О! – снова сказала она.

Ему понравилось, как ее губы складываются, произнося этот слог – словно целуют воздух. Ему нравились ее маленькие нежные запястья и изящные пальцы. Ему нравилась ее замечательная храбрость. Он думал, что она ударится в истерику, а она бежала вместе с ним, не колеблясь села в лодку, а теперь доблестно вычерпывает воду.

У нее даже хватило смелости доверить ему свои наивные, душераздирающие признания: «Я понятия не имею, как устроен мужчина».

Ее жених, ее семья, все общество – все сговорились держать ее в неведении. Господи, как это по-английски! Она отправится в свою брачную постель, точно овечка на убой. Благородный, богобоязненный Артур Трент, наверное, лишит ее девственности в муках сомнений и, делая это, будет презирать себя и приведет в ужас свою молодую жену. Черт бы их всех побрал!

Но это не его проблема.