– Не думали же вы в самом деле, что можно так самозабвенно предаваться ласкам без всяких последствий?

Джек принял ее в надежное кольцо своих рук, и она сидела теперь у него на коленях, положив голову ему на плечо.

– Тогда это начало очень большой семьи. – Он ткнулся носом ей в ухо. – Я думаю, что мы должны позволить нашему первенцу увидеть усыпанные окаменелостями скалы Дорсета…

– И летать на драконовом корыте вниз по крышам Уилдсхея!

– И быть испорченным всем скопом обожающих дедушек, бабушек, тетушек и дядюшек…

– И научиться быть настоящим английским джентльменом или леди?

О, не совсем английским! Наши дети станут гражданами мира!

– Энн обняла его за талию.

– Они наверняка станут философами, художниками и учеными. Как же может быть иначе при таких недостойных родителях?

– Но если мы уедем прямо сейчас, наш ребенок сможет родиться в Англии.

– Да, – сказала она, – да, Джек. Мне бы этого очень хотелось.

Со счастливой улыбкой Джек встал и заключил ее в объятия. Энн пискнула, притворно протестуя, потому что он подхватил ее на руки и понес в их личные комнаты. Он усадил ее у окна, откуда открывалась красота далеких Гималаев. Потом он положил обе руки ей на живот, где под ее сердцем росло дитя их любви.

Пряди облаков плыли, как флажки.

– По небу плывет, смеясь, дракон счастья, – сказал он. – Несомый ветром, который веет к небесам с края света.

Энн положила руки поверх его рук, поверх четкого биения новой жизни.

– Единственное желание моей жизни – это быть с тобой, – сказал он.

– Я люблю тебя, Дикий Лорд Джек, – отозвалась Энн. – Всегда любила и буду любить.

Джек наклонился и поцеловал ее.

– В таком случае мы едем домой, любовь моя! В Англию.