— Ешь сейчас же! — Нахмурив брови, он отдал это приказание с притворной суровостью и вдруг добавил: — Пожалуйста!

Ее затяжное уединение в безопасной гавани детства тревожило Уилла больше, чем он бы хотел. Он чувствовал себя более беспомощным, чем в дни собственного детства, когда он был нежеланным сиротой. Не очень набожный человек, Уилл все же признавал веру, которой Нэсса учила сирот, и не единожды уже обращался к Богу с мольбами об излечении Беаты.

Беата широко улыбнулась, но не подчинилась, решив ждать, когда рядом с ней будет Водери. Она обратилась к Касси:

— Я говорила вам, как замечателен мой рыцарь. А он ведь замечателен, не так ли?

Золотистые глаза Беаты сияли, оттого что Касси — подруга и сказочная королева — выполнила ее просьбу.

На лицо Касси набежала тень. Она боялась, что когда Беата отвернется от Уилла и с обожанием заговорит с Водери, это заденет Уилла так же глубоко, как ее задевает его внимание к Беате. Тем не менее она тепло улыбнулась Беате и кивнула ей.

Уилл видел, как страдает Касси. Видимо, ее уязвляет столь явное восхищение Беаты французским рыцарем.

Тишину за столом нарушил звук распахнувшейся двери. Уилл повернулся к паре, шагнувшей из холодного серого утра в освещенную огнем комнату. Поднятое к чужаку открытое лицо Кенуорда светилось улыбкой от какого-то неслышного для других замечания Водери. Уилл не ожидал, что Кенуорд с такой легкостью примет французского рыцаря, и нахмурился. Но гораздо больше его задели сияющие улыбки обеих женщин, адресованные его пленнику. Водери был в порядке настолько, насколько позволило быстрое умывание холодной ключевой водой из кувшина. Это пошло ему на пользу. Выросшая за ночь светлая бородка и блеск воды на белокурых волосах придавали ему необыкновенный вид. «Блестящий» рыцарь? Настроение Уилла не улучшилось и угрожало стать таким же мрачным, как вчера.

— Вы позвали меня, чтобы сообщить свое решение? — Водери остановился в двух шагах от края стола, за которым сидел его «хозяин», свирепо сверкая глазами.

— Нет. — Это холодное слово было лучшим, что удалось выдавить Уиллу в первый момент. Он редко бывал в дурном настроении, и нужно немедленно вернуть самообладание. После недолгой борьбы он вновь обрел свою знаменитую выдержку, и его мрачность сменилась насмешливой улыбкой. — Вас позвали позавтракать с нами!

Водери был ошеломлен. Любезное приглашение к трапезе было то, чего он менее всего ожидал от этого человека, который за обиду, нанесенную Беате, скорее вонзил бы ему роковой клинок в сердце. Как бы то ни было, Водери учтиво ответил на насмешливую улыбку и сел на свободное место рядом с Беатой. Когда он взглянул в откровенно обожающее лицо, поднятое к нему, глаза его осветились нежной теплотой.

Не ощущая воцарившейся за столом неловкости, Беата сияла от восторга, и все за столом сочли ее удовольствие достойным его необычной цены.

Водери был достаточно опытен и умен, чтобы понимать, когда следует говорить, а когда молчать. Сейчас, безусловно, не время настаивать на сватовстве. Он сделал предложение, доказав, что охотно заплатит дорогую цену чести за зло, которого не совершал. Если его противник — рыцарь чести, то у него нет больше оснований покушаться на его жизнь. Если этот Уилликин Уилдский предпочитает ждать дни, недели, даже месяцы — он подождет. В самом деле, выбор у него не велик.

— Ты видел поблизости кого-нибудь из наших? — Вопрос звучал так же холодно, как был холоден густой туман, окутавший соломенные крыши домиков Оффкэма.

Эта крошечная деревушка одной стороной граничила с открытыми лугами и обработанными полями, а другой цеплялась за маячившую вдалеке защиту Уилда. Ги де Фо с неприязнью смотрел на скрытые тени леса, — с неприязнью к племяннику, чье опрометчивое исчезновение привело их сюда. Водери и в прошлые несколько недель не единожды появлялся и исчезал без объяснений, но на этот раз он отсутствовал уже более двух недель. Ги хотел бы знать, не дал ли этот глупец повода гнусному английскому рыцарю снова оскорбить его.

Мрачный крестьянин, стоявший перед Ги с немым презрением во взоре, ничего не ответил, и Ги, пришпорив своего жеребца, повел отряд к центру деревушки, где стояла кузница.

Подъехав к огню, Ги, несмотря на свою обманчивую тучность, ловко нагнулся и выхватил горящее полено. Его спутники сделали то же самое. С головней в руке Ги вернулся к крестьянину, раздражавшему его своим бунтарским молчанием, и потребовал:

— Отвечай на мои вопросы, деревенщина, или ты увидишь, как солома превратится в пепел.

По его команде огни устремились к дому крестьянина.

Рослый, гордый, свободный и самый сильный в деревне человек, кузнец Денарт, не спасовал перед огромным чужеземцем, защищенным кольчугой и шлемом.

Мертвые листья кружились над холодной землей. Денарт посмотрел на молодого мужчину в плаще с таким же гербом, что и у предводителя. Этот человек ждал со снисходительной усмешкой и явно был слишком уверен в своей неуязвимости, чтобы надеть шлем, лежащий перед ним в седле.

— Спросите его. — Денарт кивнул лохматой головой в сторону надменного светловолосого незнакомца. — Это его взяли в Уилд люди нашего господина. — Под взглядом предводителя он фыркнул и добавил: — Во всяком случае так я слышал.