Мгновения, когда она пробивалась от одного невидимого часового к другому, показались вечностью. Наконец она остановилась в тени ствола массивного дуба, растущего поблизости от жалкой лачуги. Хижина выглядела еще более разрушенной, чем в тот день, когда Касси покинула ее стены. Касси глубоко вздохнула, собираясь с духом. Пока колебания не лишили ее мужества, она бросилась из укрытия к своей цели.

Плохо закрепленная дверь хижины со скрипом отворилась. Слава Богу, на поляне не было ни души, ей повезло. В следующее мгновение Касси насторожилась: странное это везение! Как могло случиться, что такой важный узник оставлен без охраны? Сердце бешено забилось. Здесь никого нет, уверяла она себя, быстро проскальзывая внутрь. Скрипучая дверь оказалась не такой шумной, как она боялась; Водери мирно дремал. Прислонившись к шаткой двери, Касси разглядывала его. Несмотря на оковы, он казался отдыхающим в собственном доме. Водери лежал в неудобной позе на куче соломы, где некогда располагалась и она.

Горя желанием поскорее освободить его, Касси опустилась на заплесневелую солому рядом с ним и слегка коснулась его руки. Водери тотчас же проснулся и, повернувшись, увидел знакомое лицо. Считая, что больше ничего опасного с ним не произойдет, оказавшись в хижине, он тут же позволил себе первый настоящий отдых за многие недели.

— Тихо! — шепотом предостерегла Касси, вынимая у него изо рта кляп. Ею овладело сомнение: почему Водери заткнули рот, если поблизости не было французов, которые пришли бы ему на выручку?

Сплюнув нитки от кляпа, он пробормотал сухими губами слова, разрешившие недоумение Касси:

— Я думаю, наши «хозяева» боятся, что Беата может услышать мой голос и встревожиться.

Их глаза встретились, туман смущения рассеялся, и Касси кивнула ему в знак согласия.

— Как вы попали сюда? — прошептал Водери, оглядывая грязную лачугу, словно ожидая найти потайной вход.

— Через дверь! — Касси не могла удержаться от шутки.

Несколько удивленный игривостью тона девушки, которую всегда считал серьезной, Водери вопросительно поднял бровь:

— Нашли здесь в лесу тайные радости, голубушка?

Ирония в его голосе не обижала — ее смягчала любовь, светившаяся в глазах Водери.

— Именно так, — коротко ответила Касси, развязывая руки друга. — Я спустилась через окно и вошла в дверь. Там даже не было охраны.

— Не было охраны? — изумленно переспросил Водери. Он слишком много слышал о жестоком Уилликине Уилдском, чтобы поверить в это. Не надеется ли рыцарь, что он попытается освободиться и тем самым даст ему повод убить сбежавшего пленника?

— Да, не было, — твердо вполголоса повторила Касси, не задумываясь о мотивах этого упущения. Веревки, вонзавшиеся в запястья Водери, наконец были сняты, и он смог пошевелить затекшими руками. Или отсутствие охраны принесет им пользу, или все пропало.

Он сел и принялся освобождать от пут лодыжки. Касси же попыталась объяснить всю глубину пропасти, в которую он попал.

— Уилл считает, что вы силой овладели его молочной сестрой. — Касси присела на корточки и сцепила руки. — И притом жестоко обошлись с Беатой, отчего она потеряла рассудок.

Водери неистово замотал головой, но Касси приложила кончики пальцев к его губам, чтобы остановить слова, которые он хотел произнести, не заботясь о сохранении тишины.

— Вы не виноваты. Я знаю, но он этому не поверит. У нее ваш плащ, и для Уилла это достаточное доказательство вашей вины.

Водери запрокинул голову, как бы отвергая ее предостерегающий жест.

— Благодарю вас за доверие, несмотря на изобличающий плащ!

Касси искренне и тепло улыбнулась и пожала плечами, словно это было так очевидно, что и говорить не стоило. И все-таки она увидела, что Водери не совсем понял значение ее слов: Беата не только молочная сестра Уилла, но и его возлюбленная. Мгновением позже ее веселое личико посерьезнело.

— Вы должны немедленно уходить.

Водери отважился на дерзкий поступок ради Беаты и не собирался уйти без нее. Но из объяснений Касси он понял, что ему грозит смертельная опасность. Не воспользоваться возможностью спасти свою жизнь было бы предельной глупостью, а Водери был далеко не глуп.

Увидев его нахмуренный лоб, Касси стала умолять:

— Уходите, Водери, пока никто не мешает.

— Я уйду, — согласился Водери, хотя себе самому поклялся вернуться к хрупкой женщине, которой пообещал спасение. Сначала он должен освободиться от заточения и угроз англичанина.

Водери встал на ноги, забыв о боли в запястьях.

— Мы оба покинем это место немедленно! — Он взял Касси за руку, поднял ее и направился к двери.

Касси не пошевелилась, и Водери пришлось остановиться и взглянуть в ее серьезное лицо. Молча, коротко и резко она качнула головой, при этом ее черная коса блеснула в лунном свете, падающем сквозь щели в соломенной крыше.

У нее не было никакого желания видеть своего жениха, и еще меньше ей хотелось покидать Уилла — даже если он любит другую.