Второй раз за день Гаррик незаметно наблюдал за удивительным поведением жены. Ее мгновенный отпор на обвинение, выдвинутое в его адрес, еще раз доказывал ее преданность — светлое пятно на фоне неудач и потерь, с которыми ему придется иметь дело. Но пора было заявлять о своем присутствии, пока его сиятельство снова не набросился на Нессу.

— Вы посылали за мной Дерворда.

И Несса, и лорд Уильям тут же обернулись и уставились на человека, стоявшего позади них, скрестив на груди руки.

— Да, я посылал за тобой. — Лорд Уильям предпочел бы разговор с глазу на глаз, но эта женщина не оставляла ему такой надежды. Ну и что — не она, так что-нибудь другое, потому что все его попытки достучаться до сына не приводили к успеху; он по привычке принимался ругать Гаррика за пренебрежение к их родовым землям, а тот ожесточался. Да, он вызвал его к себе для определенной цели, и эта цель не терпела отлагательства.

— Хоть я и не покидаю свою комнату, но знаю все, что происходит вокруг — в том числе про предательски падающие камни, угрожавшие тебе смертью.

Гаррик вздрогнул от неожиданности: информаторы отца действовали с удивительной быстротой, ведь он только что приехал. Он вообще не хотел бы говорить об этом случае, тем более при Нессе. Гаррик посмотрел на жену, и лед в его серебряных глазах растаял, превратился в ручеек, текущий с гор в пасмурный, но теплый весенний денек.

— Мне казалось, я видел тебя в коридоре, в двух шагах впереди. Но похоже, у тебя на ногах крылья, как у Меркурия.

Забавляется; значит, видел, как она в ужасе бежала; тепло в глазах, которые только что были ледяными, рассеяло оскорбления старого графа. Жаль только, что она так смутилась и эти двое видят ее покрасневшие щеки.

Граф Уильям с интересом наблюдал, как его обычно свирепый сын обращается с женой; пришлось признать, что в ней есть своя прелесть. Но если Гаррик влюбился в эту женщину, его ждет страдание. Старик считал, что как отец имеет право беспокоиться за сына, даже если тот вырос и не нуждался в его предостережениях. Взъерошив жесткие седые волосы, он заставил себя думать о более близкой опасности и задал прямой вопрос:

— Когда ты ночью возвращался домой — было или не было, что камень упал так близко от тебя, что ты чудом уцелел?

— Просто случайность, — проворчал Гаррик.

Но старого графа не устраивало такое объяснение, и он проговорил:

— А мне сказали, что это не случайность, что камень не мог сам свалиться, его кто-то умышленно бросил, намереваясь убить тебя.

Гаррик увидел, что Несса побледнела, и пожал плечами:

— Ваши шпионы углядели опасность там, где ее не было.

Он не станет ни спорить, ни признаваться отцу в том, что камень был брошен намеренно, однако не для того, чтобы убить. Убийца не промахнулся бы, целясь в близкую, ничего не подозревающую мишень. Его просто хотели запугать, чтобы он прекратил действия по подавлению мятежа.

Известие о том, что Гаррик был в двух шагах от смерти, привело Нессу в ужас; ей вспомнились недавние угрозы сэра Гилфри. Неужели этот мстительный человек посмел напасть на графа в его собственных владениях?

— Если тебя не волнует угроза жизни, может, тебе будет интересно узнать об угрозе твоему имуществу? — продолжал граф Уильям, не смущаясь откровенным отказом сына признавать опасность. — Мои, как ты выражаешься, шпионы донесли: этой ночью люди Тарранта встречались с кастеляном Суинтона. — Старый граф с вызовом посмотрел на собеседника.

Невозмутимость молодого графа была обманчивой — его весьма обескуражило известие о том, что его люди совещались с человеком, от которого он уже не ждал угрозы; причем они собирались в непосредственной близости от него. Гаррик заявил:

— Временно должность кастеляна Суинтона занимает Коннел Райборн. Прежнего я выгнал.

— Выгнал из Суинтона? — усмехнулся отец. — Чтобы он рыскал в лесах возле Тарранта?

Гаррик пожал плечами, но про себя решил: надо срочно действовать и покончить с влиянием сэра Гилфри. Он посмотрел на жену — она в ужасе прижимала ладонь к губам.

— Пойдем, Несса, — сказал Гаррик, — я провожу тебя, чтобы ты не боялась.

Она внимательно посмотрела на мужа — серебряные глаза опять были теплые и затуманенные… Опираясь на руку Гаррика, Несса вышла из комнаты, она даже забыла о тряпке и метле. Уже внизу граф спросил, сказал ли ей сэр Руфус о его отъезде.

— Да, но я как раз сама вошла в зал, когда вы давали ему указания. Я не могла бы остаться в неведении.

Гаррик подумал: «Интересно, почему она не подошла и не пожелала мне счастливого пути?» Немного помолчав, он добавил: