Когда Элеонора подошла к огню, Несса увидела, что документ скреплен печатью короля. Приученная сдерживать свои чувства, Несса ничем не выдала удивления. За годы супружества король и королева никогда не обменивались письмами, и Несса поняла, что речь пойдет о деле чрезвычайной важности. Боясь задумываться глубже, она вздохнула и отыскала очень простое объяснение. «Конечно же, король призывает жену для участия в какой-то церемонии», — попыталась она себя убедить. Но Несса тут же отвергла это соображение: о таком простом требовании королева упомянула бы за обедом. Ясно, что письмо предвещает… нечто роковое. Что-то связанное с ней и с Алерией. Странное предчувствие нарастало, и Несса с такой силой стиснула руки, что побелели костяшки пальцев.

— «Элеоноре, королеве, в Солсбери-Тауэр…» — Элеонора начала читать письмо, и Несса затаила дыхание. Королева же между тем продолжала: — «Итак, я посылаю к вам моего высокочтимого вассала и друга Гаррика Уильяма, графа Тарранта, и объявляю его невестой свою подопечную, наследницу Суинтона».

Несса покосилась на сестру, та в ужасе замерла. Хотя имя невесты не называлось, было совершенно очевидно: имелась в виду именно Алерия — красавица с золотыми локонами, лазоревыми глазами и прелестной соблазнительной фигуркой. Ее даже превозносили как даму, по красоте равную Элеоноре. На себя Несса смотрела как на бледную тень сестры. Волосы у нее не светлые и не темные, а каштановые; глаза не карие и не зеленые, а какого-то… неописуемого цвета; рост — средний, округлости — невыразительные. Даже имена свидетельствовали о различии между ними: Агнесса — звучит вяло и скучно, Алерия — легко и мелодично. Несса тут же подавила внезапную вспышку зависти. Зависть, пусть даже порожденная недостатком любви, — смертный грех хоть для послушницы, хоть для кого другого. Она вовсе не желала быть красивой, желала иметь лишь то, что красота дает женщине — собственный дом и, возможно, даже мужчину, который станет ее любить.

— Даты приезда нет. — Элеонора небрежно бросила пергамент на стол. — Зная мою привязанность к тебе, Генрих нашел способ досадить за отказ подчиниться его требованию. Он посылает ко мне великого воина и своего сторонника, чтобы отобрать тебя у меня.

«Да, — подумала Элеонора с новым приливом ненависти, — Генрих выбрал сильного сторонника». Сторонник этот был так занят в королевских войнах, что к тридцати годам еще не женился. Хворающий отец уже переписал на Гаррика титул и земли, а поскольку других наследников у него не было, то не пришлось еще кого-то обеспечивать.

Элеонора хорошо знала этого воина.

— В детстве он воспитывался у Генриха. — Королева умолкла ненадолго. Девушки знали: высокородных сыновей отдают на воспитание к сюзерену их отца, где их сначала учат как пажей, потом тому, как быть дворянином и рыцарем. — Генрих не мог взять к себе сыновей всех своих многочисленных вассалов, он распределял их по разным своим владениям. Но отец Гаррика был могущественный граф. — Элеонора поджала губы. — Генрих оставил Гаррика у нас как особо важного — из-за его дружбы со своим побочным сыном Джеффри.

В годы ранней юности эти два мальчика жили под одной крышей с ней и ее старшими сыновьями. В отличие от других особ мужского пола, попадавших в ее круг, Гаррик ее сразу невзлюбил. Сначала она извиняла его отношение тем, что это наследственная черта: его отец был известен своим презрением ко всему женскому роду. Она изо всех сил старалась быть ласковой и приветливой. Но к тому времени, как брак Элеоноры и Генриха дал трещину из-за его связи с Розамундой, Гаррик окончательно отвернулся от нее. Он пронизывал ее обвиняющим взором, как будто был неразрывно связан с Генрихом, и упрочил дружбу с Джеффри, его побочным сыном.

Несса, не смотревшая на озабоченную королеву, не сводила глаз с потрясенной Алерии. Она встала, подошла к младшей сестре, опустилась на колени, обняла за плечи. Ее движение привлекло внимание Элеоноры.

— Не расстраивайся, — успокоила королева Алерию. Королева была уверена, что душевная боль девушки вызвана страхом перед незнакомцем, брак с которым ей уготовила злоба Генриха. Вполне понятное чувство: Алерия боится, что жених или старый, или безобразный, или жестокий. Если же она узнает, каков он на самом деле, то успокоится. — Графу чуть за тридцать, он владелец огромного поместья и… дьявольски красив.

Несса почувствовала, как сестра расслабилась. Она тоже подумала, что Алерия боялась выбора, на который толкнула короля злоба, и была благодарна королеве за понимание.

Но тут Элеонора не утерпела и добавила менее обнадеживающее сведение:

— Но он опасен и холоден… как лед.

Девушки вздрогнули и со страхом уставились на королеву; та же, глядя в огонь камина, вспоминала прошлое. До того как перейти на воспитание к Генриху, Гаррик восемь лет прожил с отцом, недоверие которого к женщинам было всем известно. Мальчик вырос и стал на редкость красивым мужчиной, он мог привлечь любую женщину, но ни одной не удалось пробить ледяной панцирь, окружающий его сердце.

Наконец Элеонора заставила себя продолжать:

— Более того, я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить неизбежное. Генрих — король и имеет право выдать тебя замуж, а я всего лишь королева-пленница.

Несса нахмурилась. Трудно было поверить, что женщина, устоявшая против требования короля отдать герцогство, не могла отказать жениху своей воспитанницы. Скорее всего Элеонора принимала этот брак. И Несса была готова согласиться с ней. К тому же они многим обязаны королеве. В ответ они могли только покориться приказу.