Шрифт:
Бурк посмотрел на Лэнгли:
– Я никогда не был поклонником искусства. На кой черт мне суетиться, если кто-то шлепает подделки?
Лэнгли улыбнулся и ответил:
– А ведь ты так и не спросил меня насчет записки, найденной в гробу Хики.
Он протянул ему листок бумаги, и Бурк прочитал:
«Если вы прочтете эту записку, то разгадаете мою тайну. Я хотел провести остаток своих дней в одиночестве и покое, вложить меч в ножны и отказаться от ведения войны. Но потом решил воспрянуть и пойти в бой за правое дело… В любом случае, не оставляйте меня здесь. Похороните меня под дерном в земле Клонакилти, рядом с моими отцом и матерью».
Все трое молчали и озирались вокруг в надежде увидеть хоть что-нибудь интересное. Лэнгли заметил около покореженного штабного автобуса полиции грузовик с передвижным буфетом, откашлялся и обратился к Роберте Шпигель:
– Не позволите ли мне предложить вам чашечку кофе?
– Конечно, – улыбнулась она и положила ладонь на его руку. – А также дай мне сигаретку.
Бурк смотрел, как они уходят, потом поднялся и сам. Сперва он хотел дождаться конца мессы, но передумал и решил сначала доложить обо всем в передвижной штаб в автобусе, остановившемся на противоположной стороне улицы. Он уже было направился туда, но остановился, услышав позади себя какой-то непонятный звук.
За спиной у него фыркала лошадь, выпуская из ноздрей струйки пара.
– Привет! Думаю, с тобой все в порядке? – весело и громко проговорила Бетти Фостер.
Бурк отшатнулся от разгоряченной лошади и в свою очередь спросил:
– А ты как? Тоже все в порядке?
– Разумеется. – Она натянула узду и остановила лошадь рядом с ним. – Мэр заставляет тебя понервничать?
– Этот идиот?.. О, конечно же, это лошадь. Как ты умудрилась наградить его такой кличкой?
– Подвезти тебя? – засмеялась она.
– Нет… Я должен пооколачиваться тут немного…
Она наклонилась с седла и спросила:
– Чего ради? Все уже кончилось. Завершилось, лейтенант. Нечего тут околачиваться.
Бурк внимательно посмотрел на Бетти. Глаза у нее воспалились и слегка припухли, но в них явственно читалась решительная бесшабашность, вызванная, по его предположению, тревожным безумием минувшей длинной ночи. И еще он заметил, что от нее не так-то просто отделаться, и поэтому попросил:
– Хорошо, подкинь меня. Недалеко.
Бетти вынула ногу из стремени, нагнулась и помогла ему усесться на круп лошади позади себя.
– И куда же мы теперь направимся?
Бурк, обняв ее сзади за талию, спросил:
– А куда ты обычно ездишь?
Она рассмеялась и пустила лошадь по кругу.
– Поехали, лейтенант, отдавай приказания.
– В Париж, – скомандовал Бурк. – Давай прямо в Париж.
– Будет сделано. – Она пришпорила лошадь. – Но-о, Мэр, пошел.
Выйдя на улицу через двери северного вестибюля, охраняемые сотрудниками ФБР, в том числе и Дугласом Хоганом, Морин Мелон зажмурилась от яркого солнечного света и поневоле протерла глаза. Хоган показал ей на ожидающий у угла «кадиллак».
Из южного вестибюля вышел Гарольд Бакстер в окружении сотрудников службы безопасности своего консульства. К краю тротуара подкатил серебристо-серый «бентли». Морин направилась к своей машине и по пути заметила в толпе Бакстера. Репортеры набросились на него, а потом окружили и ее. Охранникам пришлось буквально локтями прокладывать ей дорогу. Она оттолкнула Хогана и, встав на цыпочки, попыталась разглядеть Бакстера, но «бентли» тронулся и уехал в сопровождении мотоциклистов.
Тогда она села в лимузин на заднее сиденье, рядом разместились охранники, двери машины захлопнулись. Хоган сказал:
– Сначала мы поедем в частный госпиталь.
Морин промолчала, и машина отъехала от тротуара. Она посмотрела на свои руки, все еще в пятнах крови Флинна. Лимузин выехал на середину забитой машинами авеню, Морин взглянула из окна на собор и подумала, что больше никогда его не увидит.
Вдруг к медленно двигающемуся «кадиллаку» подскочил какой-то человек и показал свое удостоверение личности. Хоган опустил боковое стекло.
– Мисс Мелон, – произнес с английским акцентом человек и протянул ей увядшую зеленую гвоздику, – сэр Гарольд свидетельствует свое почтение.
Она взяла гвоздику, мужчина отдал честь, и машина поехала дальше.
Автомобиль свернул на Пятидесятую улицу и поехал мимо собора, затем направился к Медисон-авеню, миновал резиденцию кардинала, часовню Богоматери, дом настоятеля, быстро набирая скорость на мокром асфальте. Впереди она заметила «бентли», но тут же потеряла его из виду среди множества других машин.
– Опустите стекло, – попросила она.
Охранник опустил стекло двери, и она услышала в отдалении перезвон церковных колоколов и среди них разобрала звуки колоколов собора святого Патрика, вызванивающих «Мальчика Дэнни». Откинувшись на спинку сиденья, она внимательно вслушивалась в мелодичную музыку. Она подумала о предстоящей поездке домой, о сестре Шейле и о Брайене, припомнила недавние события в своей жизни, когда все еще были живы – родители, подружки и мальчики-друзья, родственники и соседи. А теперь в ее жизнь ворвались разлуки, убитые и раненые. У нее промелькнула мысль, что и ей, по всей видимости, придется присоединиться к борьбе. Она попыталась представить себе свое будущее и будущее своей страны, но не смогла. Тем не менее она не страшилась будущего и рвалась в бой, чтобы своим собственным путем завершить дело фениев и распахнуть ворота тюрем Ольстера.