Шрифт:
– Майор, нужно что-то делать.
Коул почувствовал, что с желудком у него становится все хуже, однако нашелся что ответить:
– В любом случае, мы не имеем права мешать полиции. Могут быть недоразумения, несчастные случаи…
По ступеням поднялся посыльный, прошел через разбитые двери, пересек вестибюль и приблизился к Коулу, который внимательно смотрел на часы. Он присел рядом с майором.
– От губернатора, сэр!
Майор нехотя взял написанную от руки записку и прочитал только последний абзац.
– Отец Мёрфи еще не найден. Обнаружить и освободить его и двух заложников, прячущихся под скамьями святилища…
Коул посмотрел на сержанта. Тот обратил внимание на бледное лицо майора и предложил свой план действий:
– Если мне удастся проникнуть на хоры и грохнуть там снайпера, то можно смело бежать в проход и хватать этих двух заложников… – Он улыбнулся. – Но бегать придется очень быстро, чтобы опередить копов, которые за них устроят драку.
– Хорошо, – глухо ответил майор. – Возьми десять человек и мотай с ними на хоры. – Он повернулся к посыльному: – Приказ понятен? Свяжись с командирами спецназа в трифориях и передай, чтобы минут пять не стреляли…
Посыльный взял под козырек и ушел. Коул повернулся к сержанту:
– Смотри там, чтобы никого не зацепило.
Сержант отдал честь и повел десять гвардейцев назад, в южный вестибюль, оттуда они стали подниматься по винтовой лестнице, пока не увидели большую деревянную дверь в стене. Сержант осторожно приблизился к ней и прислушался, но ничего не услышал. Тогда он положил ладонь на круглую ручку, медленно повернул ее и толчком открыл дверь. Но перед ним была лишь темнота. Первое, о чем он подумал, что он не на церковных хорах, но потом увидел на некотором отдалении мерцание свечей, отражающееся на стене длинного северного трифория над ними, и пустой флагшток. Открыв дверь пошире, сержант, пригнувшись, направился вперед, в один из проходов между скамьями, держа винтовку перед собой. За ним, соблюдая дистанцию, последовали остальные десять солдат.
Продвигаясь вперед, щурясь в темноте и прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся со стороны хоров, сержант нечаянно задел плечом спинку скамейки.
Повернув, он оказался в другом, довольно широком проходе, который вел прямо к центру хоров.
В проходе стояла темень, хоть глаз выколи, но его большие размеры ощущались по массивному, выше двухэтажного дома окну, мрачно поблескивающему в темноте. За окном виднелись огоньки Рокфеллеровского центра, стоящего как раз напротив. Сержант ступил в проход, плавно поднимающийся вверх, и услышал совсем близко от себя какой-то треск, будто рвется шелковая материя.
В том же проходе, но чуть выше, прямо напротив него стояла женщина. Сержант уставился в ее зеленые глаза, в которых отражался дрожащий свет свечей, горящих позади нее. Пару секунд она не спускала с него глаз, пока он не опомнился и не поднял винтовку.
Меган дико закричала и выпустила из автомата целую очередь прямо ему в лицо. Потом запрыгнула на скамью и начала обстреливать остальные проходы. Солдаты прижались к полу, град пуль обрушился на их каски и бронекуртки, пока они ползли назад в башню.
Откуда-то донесся голос Лири:
– Гони их отсюда, Меган! Прикрой меня! Я сегодня в ударе! Никогда еще так не стрелял! Дай мне время продержаться! – Он стрелял, перебегал на другое место, снова стрелял и снова перебегал.
Меган схватила свою автоматическую винтовку и короткими очередями прошлась по дверям башни. Лири заметил перископ, высовывающийся над парапетом в южном трифории, и дал по нему одиночный точный выстрел.
– Господи, я в ударе! Сегодня я раздухарился вовсю!
Бурк услышал несколько одиночных выстрелов из дробовика, раздавшихся на хорах, за ними последовали короткие быстрые очереди М-16, а потом свист пуль прямо над головой, выпущенных из снайперской винтовки.
За спиной послышался голос одного из спецназовцев:
– Судя по звукам, наши парадные солдатики тоже не сумели захватить хоры.
Бурк поднял полевой телефон и соединился с остальными тремя трифориями:
– Всем по моей команде открыть огонь по хорам! – Потом связался с группой, засевшей на лестнице в ризницу: – Передайте Мелон и Бакстеру, что мы снова попытаемся подавить стрелков на церковных хорах, и если они готовы бежать, то пусть делают это сейчас же – другого подходящего момента не будет. – Бурк подождал, когда пройдут те пять минут, которые он отпустил гвардейцам 69-го полка, хотя был уверен, что они больше и не сунутся туда, потом поднес телефонную трубку поближе ко рту и скомандовал: – Огонь!
Двадцать пять спецназовцев одновременно поднялись с пола во всех четырех трифориях и начали вести огонь длинными очередями из автоматических винтовок и стрелять из гранатометов.
Из автоматических винтовок спецназовцы вели непрерывную стрельбу, заливая хоры шквальным ливнем пуль, из гранатометов же стреляли изредка, так как их приходилось перезаряжать после каждого выстрела, чередуя гранаты с разными зарядами: с длинными иглами, с картечью, фугасные, газовые, световые, противопожарные.