– Я только что это сделал.

– Что? Ах, да. Еще секунду. Необходимо, чтобы вы, как старший по званию и, между прочим, как исполняющий обязанности командира спецназа, постоянно докладывали сюда обстановку.

– Спасибо за доверие. Разрешите перезвонить чуть позже.

– Договорились.

Бурк услышал в трубке щелчок отбоя и сказал полицейскому оператору:

– Не связывай меня снова с этой ослиной задницей. – И швырнул трубку на пол.

Шестой штурмовой взвод спустился с полицейских вертолетов на крышу собора и через открытые люки проник на чердак. Бойцы перебежали по залитому пеной деревянному помосту к южной башне и разделились на две группы: одна направилась вверх к посту Дивайна, другая вниз – к трифорию и церковным хорам.

Первая группа вскарабкалась наверх, в комнату, где раньше был пост Дивайна, бросая впереди себя шумовые гранаты. В темном, полном дыма помещении, в башенке, обитой медными листами, они стали искать тело убитого снайпера боевиков, но увидели лишь залитый кровью пол и в спешке брошенный в угол противогаз.

Командир группы потрогал свежие пятна крови, тянувшиеся по лестнице, взглянул вверх и сказал:

– Пускаем газ и одновременно поднимаемся.

Все быстро натянули противогазы и швырнули вверх баллончики с газом. Бойцы стали карабкаться по лестнице, осматривая этаж за этажом; газ поднимался вместе с ними и уже почти достиг узкого шпиля башни. Прямо над ними послышался чей-то кашель, затем частое неровное дыхание – кому-то явно не хватало воздуха, – а через пару секунд судорожные всхлипывания, сопровождающиеся рвотой. Группа шла по кровавым следам, протянувшимся по всей ржавой лестнице, пока не достигла узкой восьмигранной комнаты, которая находилась на высоте пятнадцатиэтажного дома над видневшимися внизу улицами. В каждой стене, выложенной из необработанного камня, имелись отверстия, напоминавшие по своей форме узкие окна, но только без стекол. Здесь кровавый след, тянувшийся по лестнице, прервался, а у одного из отверстий осталась рвотная масса. Командир стянул с себя противогаз, высунулся по плечи из окна и посмотрел наверх.

Еще футов на сто по ровному покатому шпилю к огромному медному кресту вверх бежали железные скобы. Командир группы, скользнув взглядом по этой лестнице, увидел человека, карабкающегося по ней. Тот прошел уже половину пути, с трудом нащупывая каждую скобу. Командир обернулся, осмотрел маленькую холодную комнату, в которой столпились его люди, снял винтовку, загнал патрон в патронник и проговорил:

– Эти долбаные придурки отправили на тот свет немало наших ребят – все понятно?

Кто-то из спецназовцев заметил:

– Самое время отправить и его туда же, тем более зевакам в Рокфеллеровском центре будет на что посмотреть.

Командир выглянул из окна и посмотрел на соседние здания, протянувшиеся по Пятой авеню. Вопреки приказам и всевозможным мерам, предпринятым полицией, сотни людей прилипли к окнам, выходящим на собор, забрались на крыши домов и не отрываясь смотрели на фигуру, ползущую к гранитной верхушке. Зрители подбадривали его криками, аплодисментами и размахивали в экстазе руками. Командир слышал эти крики и аплодисменты, ему даже показалось, что многие ахнули, когда у ползущего по шпилю соскочила со скобы нога.

– Вот дуболомы! – в сердцах выругался он. – Злодеев всегда встречают аплодисментами.

Отстегнув страховочный корд, он подошел к окну, выглянул и крикнул:

– Эй ты, Кинг-Конг! Давай назад, комедия закончилась!

Ползущий лишь бросил взгляд вниз, но продолжал упорно продвигаться вперед. Тогда командир обернулся к своим ребятам и приказал:

– Подайте мне альпинистские причиндалы. – Взяв нейлоновую веревку, он плотно обмотал себя ею. – Как там детективы по расследованию самоубийств говорят? «То ли он сам упал, то ли его столкнули?» Вот в чем вопрос.

Другая половина шестого штурмового взвода спустилась по южной башне и, заглянув в чертежи, наскоро набросанные Гордоном Стиллвеем, обнаружила дверь в длинный юго-западный трифорий. Кто-то из группы выбил ногой дверь, и все, пригнувшись, ворвались в длинную галерею. У балюстрады, в дальнем углу комнаты, лежало скрюченное тело мужчины, одетого в кельтскую юбку, а под ним виднелась волынка.

Вдруг из трифория напротив поднялся перископ и раздался голос по мегафону:

– Ложись! Хоры! Следите за хорами!

Все одновременно повернулись и настороженно посмотрели вниз, на хоры, правый угол которых выступал футов на тридцать под ними. Внезапно там последовали две вспышки выстрелов, и двое спецназовцев упали. Остальные трое встали на четвереньки на полу.

– Какого черта? – выругался командир и стал нервно озираться, просматривая каждый клочок темной длинной галереи, будто там засело полным-полно стрелков. – Откуда стреляли?.. С хоров? – Он перевел взгляд на двух мертвых товарищей. Обоим пули попали точно между глаз. – В жизни не видел ничего подобного… И даже не слышал.

– И они тоже не видели и не слышали, – заметил один из спецназовцев, глядя на погибших товарищей.

Когда в бронетранспортере стихло пламя, пятнадцать солдат из 69-го полка вернулись назад в собор и залегли на полу под церковными хорами, направив винтовки в пять широких проходов между скамьями, тянувшимися к высокому алтарю. Майор Коул привстал на одно колено, достал бинокль и проверил все четыре трифория. Казалось, в соборе все вымерло, лишь над головой свистели пули фениев. Коул опустил бинокль и посмотрел на дымящуюся машину рядом с собой. От запаха горящего бензина и человеческого тела к горлу подступила тошнота. К нему подполз сержант и сказал: