Не удостаивая вниманием человека с чеканным профилем, сидящего напротив нее, Эми подняла свой бокал с прохладительным напитком, сделала еще один глоток и продолжила приятную беседу с одноглазым Педрико, сердечно ему улыбаясь.

Как ни странно, время за трапезой пролетело быстро, и Эми, выбрав подходящий момент, объявила:

— Я уверена, джентльмены, что вам хотелось бы перейти в гостиную и выпить там бренди и кофе.

— Звучит замечателвно, мисс Эми, — откликнулся улыбающийся Педрико и вопросительно взглянул на Луиса: — Как, капитан?

— Прекрасно, — согласился Луис. Он встал, обошел стол вокруг и подвинул кресло, помогая Эми тоже выйти из-за стола. — Миссис Парнелл сможет поиграть нам на фортепиано.

Эми вздернула голову и уже готова была уведомить его, что не намерена ничего играть на каком-то расстроенном фортепиано. Но на плечо ей легла горячая твердая рука… и Эми смолчала. Да провались он к чертям в пекло! Он ловко использовал в своих интересах незыблемое правило, которое внушалось с самого детства и ей, и ему самому: никогда не повышать голоса в присутствии слуг или гостей. Его улыбка приводила ее в бешенство, но делать было нечего: приходилось держать себя в руках.

В гостиной она уселась на табурет перед фортепиано, и ее пальцы неуверенно пробежались по клавишам из слоновой кости, которых она не касалась годами. Внезапно она остановилась посредине пассажа, поняв, что непроизвольно начала играть песню, которую в дни их юности Луис любил больше всех других.

Если капитан и узнал мелодию, он никак этого не показал. Эми выбрала какую-то новую музыкальную пьеску. Через полчаса она поднялась, подошла к своим слушателям и, когда оба встали, улыбнулась и сказала:

— Педрико, я надеюсь, вы извините меня. Вечер доставил мне настоящее удовольствие. Так чудесно — снова увидеть вас в этом доме!

Одноглазый воин улыбнулся в ответ и склонил седую голову:

— Сеньора Эми, благодарю вас за добрый прием. Мы ведь еще будем видеться, правда?

— Конечно. — Она повернулась к Луису и совсем другим тоном попрощалась: — Доброй ночи.

Сердце у нее неистово колотилось. Она опасалась, что он ее остановит. Но он не стал этого делать.

Она выплыла из гостиной, почти окрыленная успехом. С трудом удерживаясь, чтобы не помчаться бегом по коридору и вверх по лестнице, она постаралась хоть чуть-чуть уподобиться капитану в искусстве владеть собой, и потому заставила себя медленно, с достоинством подняться на второй этаж.

Наконец она добралась до тяжелой резной двери своей спальни! Торжествующая улыбка подняла уголки ее губ, и синие глаза засверкали.

Однако улыбка исчезла и глаза широко раскрылись в недоумении, когда она, оказавшись внутри, повернулась, чтобы задвинуть засов. Эми ошалело уставилась на дверь и, не веря собственным глазам, провела рукой по деревянной поверхности.

Засов был сбит с двери!

Она в ужасе застыла на месте, растерянно встряхивая головой, но потом быстро собралась с мыслями. В любую минуту сюда мог войти человек, взявший на себя смелость так нагло распоряжаться в ее собственном жилище. Надо уносить ноги. Сейчас же, пока он не поднялся по лестнице.

Эми вихрем повернулась спиной к двери и поспешила в гардеробную комнату. Там она торопливо схватила чистую ночную сорочку и перебросила ее через руку.

Надо немедленно перебираться в другую комнату — любую, где можно запереть дверь изнутри.

Стремясь обогнать время, она выбежала из гардеробной, устремилась к двери, нетерпеливо распахнула ее… и наткнулась прямо на твердую неподатливую грудь капитана Кинтано.

Втолкнув ее обратно в спальню, он закрыл лишенную замка дверь. Не отрывая ледяного взгляда от лица Эми, он выхватил у нее тонкую ночную сорочку и, разжав пальцы, предоставил этому легкому одеянию упасть на ковер.

— Между нами не будет замков, кроме вашего неверного сердчишка, миссис Парнелл, — процедил он.

— Ты, сукин сын! Ты сбил засов! Ты не смеешь со мной так поступать!

— А вот, оказывается, посмел.

Запрокинув Эми голову, он нагнулся, так что его губы почти касались ее лица.

В глазах Луиса загорелся неукротимый огонь вожделения, и когда между их губами уже не оставалось просвета, он тихо проговорил:

— Этой ночью ты будешь заниматься со мной любовью среди зеркал.

— Не буду!

— Будешь.

Он не ошибся.

Позднее, ночью, Эми приняла решение: надо сбежать из Орильи. Сбежать от него.

Лежа рядом со спящим капитаном в комнате, залитой лунным светом, и чувствуя, как до сих пор горят у нее щеки от стыда, она начала строить планы. Придется дождаться завтрашнего дня. Была бы ее воля, она бы сию же минуту вскочила с постели и кинулась в бегство. Но она понимала, что об этом нечего и мечтать. Стоит ей только предпринять такую попытку — и в нее вопьются эти упрямые сверкающие черные глаза. Нужно набраться терпения.