Один из офицеров сразу отправился обыскивать дом; медики начали задавать вопросы. Откуда-то вынырнула Сарси и принялась с мурлыканьем тереться о ноги незнакомых мужчин.

— В шкафу сидела, — объяснил, появляясь на пороге, полицейский. — Больше в доме никого нет. Думаю, вы сейчас вряд ли сможете сказать, что у вас пропало?

Саманта молча покачала головой.

Затем ей снова пришлось отвечать на бесконечный ряд вопросов. Для полиции подобные происшествия были рутинным делом; впрочем, офицеры были к ней внимательны и старались не утомлять без необходимости, и за это Сэм была им благодарна.

— Мы обязательно поговорим с вашими соседями, — сказал наконец старший из полицейских. — Возможно, они что-то видели или слышали. Если мы что-то узнаем, сообщим вам.

— Сотрясения нет, — объявил, закончив осмотр, фельдшер. — Просто шишка. Однако вам стоило бы на всякий случай съездить в больницу.

Саманта покачала головой.

— Лучше завтра я схожу к своему врачу.

— Тогда подпишите вот этот документ. Здесь сказано, что вы освобождаете нас от ответственности за ваше здоровье.

— На случай, если эта шишка вас убьет, — усмехнулся другой фельдшер.

Но Саманта не оценила его юмора.

Подписывая бумаги, она размышляла, не стоит ли сообщить полиции о двух чужаках, наведавшихся сегодня утром в галерею. Но тогда придется рассказать все — а к этому она не готова. Горячие Ключи — маленький городок, где все друг друга знают, и владелицы единственной в городе картинной галереи живут у всех на виду. Стоит проболтаться — и завтра весь город начнет болтать о том, что миссис Кэрролл была «замужем за мафией».

Даже если это правда, не будет же она собственными руками губить репутацию матери! И Саманта решила молчать.

Полицейские обещали прислать к ней эксперта по отпечаткам пальцев и попросили составить список пропавших вещей. Когда они наконец ушли, Сэм опустилась в кресло и глубоко задумалась.

Что же теперь делать?

Ехать к врачу Сэм не собиралась. Она не чувствовала ни головной боли, ни тошноты, ни головокружения — обычных признаков сотрясения мозга. Должно быть, неизвестный грабитель не желал причинять ей вреда — лишь оглушил, чтобы пройти мимо нее и спокойно исчезнуть. В любом случае пока об этом думать не стоит.

Саманта тщательно заперла двери и окна, прошлась по дому, осматривая все уголки. Потрясение и страх ее постепенно сменялись гневом.

Какой-то чужак ворвался в ее дом, рылся в ее вещах, ударил ее… Как он посмел?!

Как ни странно, ничего не пропало. На месте были и серебряные индейские украшения, и полотна западных мастеров — единственные по-настоящему ценные предметы в ее доме. Но при мысли о том, что она не сказала полицейским всей правды, ей становилось не по себе. Никогда прежде Сэм не лгала полиции. В Горячих Ключах она считалась образцовой гражданкой, ее столкновения с законом исчерпывались одним-единственным штрафом за превышение скорости — да и то когда она ехала под гору. Даже в школьные годы Саманта не была бунтаркой, она уважала власть и чтила закон.

Может быть, позвонить матери? Сейчас она как раз едет домой… Саманта сняла трубку — но тут же положила, вспомнив, что мама, как правило, держит сотовый телефон выключенным. И потом, такие вещи по телефону не обсуждаются. Только лицом к лицу.

Похоже, ее ждет долгий вечер. Кофе, что ли, выпить?..

Саманта спустилась в кухню и взяла кофейник — и только тут заметила, что руки у нее дрожат.

— Черт побери! — пробормотала она, сердито глядя на собственную руку.

Рука-предательница задрожала еще сильнее.

Нет, с кофе лучше подождать.

Может быть, вернуться в магазин? Те двое сказали, что еще зайдут сегодня. Можно спросить, не они ли вломились к ней в дом. Они, конечно, не признаются, но она все равно спросит: пусть видят, что им ее не запугать!

Однако Саманта не могла двинуться с места. Мир ее перевернулся вверх дном, и она была не в состоянии избавиться от унизительного, тошнотворного страха. Ни одиночные восхождения, ни спуск по рискованным горнолыжным трассам не подготовили ее к сегодняшнему испытанию. Она боялась — не за свою жизнь, нет. За свое «я».

Кто же я?— мучительно думала Сэм.

Над камином висела картина в тяжелой резной раме. Отец и мать — двойной портрет, заказанный Самантой, подарок родителям на серебряную свадьбу. Тогда ей исполнилось двадцать четыре; она только что получила первую высокооплачиваемую должность и решила побаловать родителей. Двадцать пятая годовщина свадьбы — дата серьезная. Сколько собралось гостей! Какой красавицей была мама, с какой любовью смотрел на нее папа… тогда, одиннадцать лет назад.