Спустя мгновение, она спрыгнула с кровати и босиком прошлепала к письменному столу, где на томике стихов лежало последнее письмо от Тодда. Элизабет нетерпеливо пробежала глазами начало письма, где он рассказывал о новой школе, о тренере по баскетболу и о доме, который его отец собирался купить...

«Вот», – она наконец нашла в письме то место, которое искала.

Элизабет снова забралась на кровать и, устроившись поудобнее под одеялом, начала читать письмо.

«Мысли у меня путаются. Мне так много нужно сказать тебе, но каждый раз, когда я звоню, я забываю почти половину. Мне кажется, что ты далеко от меня, но в то же время всегда со мной, что бы я ни делал. Иногда, когда я вижу что-нибудь смешное, я представляю, как бы ты смеялась, если бы была рядом. Ты понимаешь, что я имею в виду?»

«Конечно, понимаю», – с грустью подумала Элизабет.

Она читала письмо дальше, по ее щекам текли слезы.

«Тебе сейчас, наверное, тяжелее, чем мне. Я должен привыкнуть к новой обстановке, и это хоть ненадолго, но отвлечет меня от грустных мыслей. А вот ты... Но я знаю, какая ты сильная, Лиз. И все же наступит такой момент, когда ты несможешь бороться с отчаянием. Тогда вспомни о том, как сильно я люблю тебя...»

Элизабет закусила губу, чтобы не расплакаться.

«Тодд так хорошо меня знает, – подумала она с грустью. – Он мой самый лучший друг, и я не хочу его терять».

За последние два дня Элизабет поражалась сама себе. Она чувствовала какое-то странное влечение к Николасу Морроу. Симпатичный, чувственный, выдержанный, он был немного старше Элизабет, и ей казалось, что он во многом разбирается лучше, чем ее сверстники, хотя он ни на кого не смотрел свысока.

«Да, он не лишен обаяния», – неохотно призналась себе Элизабет.

К тому же сейчас она осталась одна. Конечно, у нее есть папа, мама, Джессика и Стивен, есть школьные друзья, но это совсем не то. Стивен почти каждый вечер звонил ей из колледжа, узнать, как дела. Инид, верная подруга, заботилась о том, чтобы Элизабет не забывала о школьной жизни. Она всегда отыскивала Элизабет в коридоре во время большой перемены, и они вместе шли завтракать.

Но ничто не могло заполнить пустоту, образовавшуюся после отъезда Тодда. Да она, собственно, ничем и не хотела ее заполнять. За последний год Элизабет привыкла проводить все свободное время с Тоддом. В школе они всегда вместе завтракали, а уж пятница и суббота принадлежали им целиком по праву. Элизабет вспомнила, как однажды Инид жаловалась, как ей было тяжело одной, когда она рассталась с Джорджем Уорреном:

«Иногда мне вообще ничего не хотелось делать. Я никуда не ходила, даже на танцы. Все мои знакомые встречались с кем-то, я же всегда чувствовала себя не в своей тарелке».

Тогда Элизабет говорила подруге, что у нее есть друзья, которые помогут в трудную минуту, а это самое главное. Но сейчас сама Элизабет оказалась в такой же ситуации, как Инид. В пятницу вечером ей не хотелось сидеть дома с родителями, смотреть телевизор или читать книгу. Идти куда-то с друзьями тоже не было охоты. Иногда Элизабет охватывали воспоминания, и тогда ей становилось немного легче. Вспомнив о Тодде, она поняла, почему вчера ей было так неловко с Николасом.

– Неудивительно, что мне было не по себе, – сказала она вслух, складывая письмо Тодда. – Мне было ужасно одиноко, и вдруг в моей жизни появляется симпатичный молодой человек, который признается, что я ему нравлюсь. Какая девчонка на моем месте не захотела бы с ним встречаться?

Но сердце Элизабет принадлежало Тодду. Она дотронулась до заветного медальона и тихо улыбнулась. Письмо Тодда подбодрило ее, и она больше не боялась идти к Морроу на пикник.

Теперь она знала: что бы ни говорил Николас, она не изменит Тодду. Она любит его и знает: его чувство к ней такое же сильное и искреннее.

Весь вечер Джессика находилась в приподнятом настроении. Она обожала интриги, особенно если сама придумывала их и все проходило по плану. Неудачная затея с Беатрис Барбер не сильно расстроила Джессику, потому что, похоже, Элизабет и Николас начинали привязываться друг к другу.

Вечеринку у Морроу устраивали в честь Джеффри, двоюродного брата Николаса, с которым Джессика познакомилась вчера на яхте. Он прилетел в Ласковую Долину на каникулы. Джеффри уже исполнился двадцать один год. У него были каштановые кудри, он носил очки в металлической оправе и внешне очень напоминал библиотекаря. И хотя вчера Джессика подумывала о том, чтобы завести с ним роман, к настоящему моменту она твердо решила, что это исключено. В роду Морроу все благосостояние принадлежало семье Николаса, поэтому для Джессики Джеффри не представлял никакого интереса. Он хотел стать археологом, что сначала показалось ей занимательным, но чем больше он говорил об археологии, тем больше ей казалось, что даже воздух вокруг нее пахнет пылью. Тем не менее именно он был виновником торжества, и Джессика наслаждалась вечеринкой, хотя Джеффри без умолку болтал о каких-то древних цивилизациях.

– Может, еще сосиску? – спросил Джеффри, передавая блюдо Джессике.

Они сидели за столиком в тени деревьев. Джессика не сводила глаз с Николаса и Элизабет, те прогуливались неподалеку от теннисного корта.

– Похоже, твоя сестра очень интересный человек, – сказал Джеффри. – Они с Николасом давно знают друг друга?

Джессика откусила от сосиски огромный кусок и промямлила с набитым ртом:

– Вечность. Они неплохо смотрятся вместе, правда?

– Наверное, – ответил Джеффри, пожав плечами. – Так о чем я тебе говорил? Об ацтеках?