У Кейли все перевернулось внутри.

– О Боже, Дерби, ты был...

Он покачал головой, пока с ее губ не успели сорваться страшные слова.

– Нет, дорогая, – поспешил он успокоить ее. – Меня там не было, к счастью для меня, и местный шериф знал это, потому что сам посадил меня за решетку за нарушение порядка незадолго до случившегося. Я находился и камере, когда Дюк и Джарвис брали банк. Кассир был один, когда они напали, он отдал им деньги, но они все равно убили его, сволочи.

Кейли закрыла ладонями лицо и долго сидела так, плотно сжав пальцы. Одно дело видеть сцены насилия в примитивных боевиках, которые каждый вечер транслировались по телевидению, и совсем другое – столкнуться с этим в реальной жизни.

– И что же ты делал после этого? – спросила она, теребя угол простыни.

– Я отсидел положенный срок – пятнадцать суток, потом сел на своего коня и уехал. Я обретался в Мексике, пока Уилл и Саймон не нашли меня и не сообщили о матери и об Ангусе.

Кейли обняла его и притянула в постель.

– Так, значит, ты был разбойником?

– Нет, но я был никчемным бездельником, а это ненамного лучше в глазах большинства людей.

– Это нелепо. – Кейли удивленно вскинула брови. – На нашей свадьбе было полно гостей – люди из города, фермеры со своими семьями, и все они были очень милы с нами, прямо как с родными.

Дерби положил руку ей на грудь. От его пальцев словно исходили электрические заряды, пронизывавшие ее тело.

– Они пришли по двум причинам, Кейли, – начал объяснять он. – Во-первых, каждый из них так или иначе чем-то да обязан Ангусу. И хоть я незаконнорожденный, но я все же его сын. А во-вторых, им просто было любопытно посмотреть на тебя, на нездешнюю невесту – новый человек всегда вызывает интерес. Бетси выросла на ферме недалеко от Редемпшна, они с Уиллом сидели за соседними партами в школе, а бедняжка Кэтлин оказалась слишком хрупкой и умерла еще до того, как многие успели с ней познакомиться.

Имя Кэтлин напомнило Кейли о Саймоне и о том, что ей судьбой уготовано стать его женой после смерти Дерби. Сердце болезненно сжалось у нее в груди, и она крепче обняла мужа, словно этим могла защитить его.

– Ты многое поведал мне, Дерби, но ты так и не сказал, что тебя беспокоит. О чем ты думал, стоя у окна? – не отступала Кейли.

– Ты самая упрямая женщина на свете.

– Это точно. Итак, тебе лучше поделиться со мной своими проблемами, – настаивала она.

Дерби долго молчал, так долго, что Кейли подумала, что он опять уклоняется от этой темы.

– История с братьями Шинглер еще не закончилась, – изрек он, наконец. – Их поймали и приговорили к повешению через месяц после ограбления банка и убийства, и они не сомневаются в том, что это я сказал шерифу, где они скрывались.

Кейли похолодела от страха.

– А ты? Ты действительно сказал?

– Да, черт возьми, – бросил Дерби. – Ведь они убили человека. Их схватили и отправили в тюрьму. Но, видимо, по дороге кто-то из их друзей напал на конвой. Шерифа и его помощника нашли застреленными, а Шинглеров никто не видел с тех пор.

Сердце Кейли готово было выскочить из груди.

– Они, конечно, забыли о тебе, – с тенью надежды в голосе произнесла она.

– Они не забыли, – развеял ее робкую надежду Дерби. – Было бы наивно думать так. Они помнят это лучше, чем я, Кейли.

– Поэтому ты хотел уехать в Мексику? Ты надеялся, что там мы были бы в безопасности? – спросила она.

– Отчасти, да, – признал Дерби, его крепкие руки крепче сжали ее в своих объятиях. – Но у меня была и другая причина. Я ужасно боюсь, что ты опять исчезнешь. Я сейчас уязвим как никогда, Кейли.

Кейли поцеловала его твердое холодное плечо.

– Я тоже, – сказала она. – Наверное, это цена, которую приходится платить за настоящую любовь. И знаешь что? Это все же выгодная сделка.

Дерби повернулся, чтобы увидеть лицо Кейли, его волосы скользнули по ее щеке.

– Согласен, – произнес он шепотом и припал к ее губам.

На следующее утро отец Амброс привел Мануэлу, стройную женщину, возраст которой было невозможно определить, ей можно было дать и двадцать и пятьдесят, и ее маленького сына, Пабло, знакомиться с Кейли. Она была в кухне, пыталась погладить одну из рубашек Дерби, когда пришли гости.

– Проходите, садитесь, – приветливо встретила их Кейли, сияя от радости. Она была искренне рада любому обществу.

В этот яркий солнечный день, когда дел было хоть отбавляй, а тело еще ныло в сладкой истоме после утреннего занятия любовью, Кейли пребывала в отличном настроении, а мир казался ей прекрасным и совершенно безопасным.

Отец Амброс, очень симпатичный мужчина, которому было около тридцати, одетый в монашескую рясу и сандалии, улыбнулся и тихо заговорил с Мануэлей, у которой было такое лицо, будто она хотела убежать. Она обеими руками вцепилась в свой узелок, в котором, по-видимому, уместились все ее пожитки.