Услышав шаги, Майкл быстро сунул письмо в карман и оглянулся. В дверях стоял Генри, вертя в руках шляпу. При виде Майкла лицо его засияло радостью.

– Хвала Господу, маста Майкл, как я радоваться, что вы возвращаться!

– Да, Генри, я тоже рад вернуться, – рассеянно ответил Майкл. – Отцовская железная коробка, – он кивнул на открытый ящик стола, – что, миссис Ханна взяла ее с собой?

– Ох, нет, маста. Миссис Ханна оставить ее здесь, на мое попечение. Она давать мне ключ. – И Генри вынул ключ из кармана.

Майкл с облегчением вздохнул.

– Прекрасно! Значит, ты переложил ее в другое место.

– Нет, маста, она исчезнуть, – проговорил Генри с несчастным видом.

– Исчезла! Куда исчезла?

– Кто-то ее украсть. Три дня проходить, как миссис Ханна уехать, и я заходить проверить. Она исчезнуть. Окно… задвижка на нем быть сломана.

– Значит, какой-то раб с нашей плантации?

– Я так не думать. Они красть боятся.

У Генри был какой-то странно неуверенный вид. Майкл посмотрел на него, прищурившись.

– Ты кого-то подозреваешь? Давай же, говори!

– Я… Это быть белый, я думать. Сайлас Квинт.

– Кто такой Сайлас Квинт?

– Он отчим миссис Ханны. Никудышный человек, белая дрянь. Как приходить в «Малверн», так и бродить здесь, клянчить у нее деньги. Она завсегда его выгонять… до последнего дня. А в тот день она с ним говорить, прямо здесь. Это мне рассказать Черная Бесс. Должно быть, денег ему давать. Он вернуться через два дня, как миссис уехать, разодеться в пух и прах. А прежде он походить на нищего. Я ему говорить: «Миссис Ханна уехать», так он будто с ума сходить. На другое утро я приходить сюда – коробка исчезать.

– Можешь не сомневаться, я побеседую с мистером Квинтом, – угрюмо проговорил Майкл. Он подошел к окну и выглянул во двор. Внезапная мысль заставила его обернуться. – Как тебе удалось обходиться без денег столько времени, Генри?

– Я… – Генри гордо выпрямился. – Я разговаривать с лавочниками в городе и получать кредит под урожай этого года. Урожай будет добрый, маста Майкл.

– Ты славный человек, Генри, и прекрасно со всем управился. – Майкл подошел к Генри и взял его за плечо. – А теперь… – Он указал на стул у письменного стола. – Скажи-ка мне, что тебе известно вот о чем. – Генри опустился на стул, а Майкл уселся в старое отцовское кресло и проговорил, подавшись вперед: – Во-первых, есть ли у тебя хоть какие-нибудь соображения о причинах, по которым миссис Ханна убежала? Я получил от нее письмо, но из него ничего невозможно понять.

Генри, запинаясь, изложил все, что знал о внезапном отъезде Ханны с Бесс, Дикки, Джоном и Андре Леклэром. О беременности Ханны он пока умолчал. Он не знал, как лучше преподнести Майклу эту новость.

– И это все? – спросил Майкл, когда Генри закончил. Тот воздел руки в знак отчаяния. – Генри, из твоего рассказа совершенно нельзя понять, с чего это она взяла и сбежала!

«Если только, – подумал он вдруг, – она меня не любит и не хочет больше видеть меня. Но ведь на письме следы слез! Или, может быть, в конце концов это действительно капля воды». А Генри заговорил:

– …Тут одна загадка, маста Майкл.

– Что такое. Генри? – Майкл разом оторвался от своих размышлений.

– В ту ночь, как уехать, она сказать мне, миссис Ханна, что вы вскорости узнать, почему она уехать. А до того она иметь ссору с одним негром, что работать на плантации. Этого раба маста Вернер купить перед смертью. Звать Леон. Но миссис Ханна звать его Исайя, и она бежать за ним из дома, в руках подсвечник, и кричать: «Я тебя убивать! Я тебя убивать!»

Майкл нахмурился.

– А дальше?

Генри глубоко вздохнул.

– Миссис уехать, а через час после этого Леон находить мертвым у дороги, живот его распороть…

– И ты думаешь, что это и есть причина ее отъезда? Потому что все решили бы, что она убила раба? – взволнованно сказал Майкл. – Если это так… проклятие! Какой глупый поступок! Кто станет карать хозяйку плантации за убийство какого-то… – Он вовремя прикусил язык, встал и принялся расхаживать по кабинету. – Кроме того, это совсем не похоже на миссис Ханну – убить человека. Она может быть несносной, злой, Бог знает какой еще, но убийство – нет, я этому не верю. И никто не поверит!

– Я тоже так думать, маста.

– Не могла ли она случайно натолкнуться на труп и испугаться, что ее обвинят в убийстве этого Леона?

– Может быть.

– Если так, то бегство – самое худшее, что она могла сделать. – И Майкл, ударяя кулаком одной руки о ладонь другой, подошел к окну и уставился в никуда. – Что подумали в Уильямсберге, когда ты сообщил об этом?

– Я не говорить никому, маста Майкл. Леон, его похоронить здесь, в «Малверне». Никто не знать. Я схоронить его сам.

– Что ты наделал! – Майкл резко повернулся. – Это же чертовски рискованно, Генри!