— А мне действительно будет принадлежать все ранчо, если ты каким-то образом исчезнешь отсюда?

Ее медовый голосок, буквально пропитанный ядом, насторожил Коуди. Он посмотрел на Кэсси сузившимися глазами, пытаясь сообразить, чего она добивается.

— Ты и вправду так меня ненавидишь? Да, возможно, я и не стал бы принуждать тебя спать со мной, если бы знал, что ты невинна. Но это ни о чем не говорит; то, что случилось, должно было случиться неминуемо — это был только вопрос времени. Ведь ты сама недавно сказала, что между нами существует некое притяжение, которое никогда не исчезнет. Поэтому совершенно не имеет значения, что я знал и чего не знал. Я хочу тебя, Кэсси, до сих пор хочу — вот единственная правда. Эта чертова боль внутри меня не проходит.

Он протянул руку с намерением обнять Кэсси, но девушка увернулась:

— Интересно, что ты скажешь завтра?

— Завтра я буду тоже тебя хотеть. И послезавтра, И после-послезавтра…

— А как же твои дети?

— Они не… А при чем тут дети?

— Они же неглупые! И, конечно, заметят, что между нами происходит. Наверное, мне придется отсюда уехать. Если я буду находиться где-нибудь далеко, искушение, возможно, исчезнет.

— Черта с два оно исчезнет!

Предложение Кэсси напугало его. Куда она собирается ехать? И что станет там делать?

— Ты никуда не поедешь, Кэсси. Кричи на меня, ругайся, можешь даже меня застрелить, если тебе будет от этого легче, но ты останешься здесь.

Вспомнив, что он предлагал Кэсси деньги за «услуги», Коуди внутренне передернулся. Как же он ее оскорбил! Внезапно он замер, подумав о том, сегодняшняя ночь вполне может иметь последствия, которые окажутся для Кэсси гораздо серьезнее, чем потеря невинности. Ведь он отнюдь не проявил осторожности. Впрочем, может, это и к лучшему. Коуди хитро улыбнулся.

— А что, если ты уже забеременела? — нарочито испуганным голосом спросил он. — Ты же понимаешь, такое вполне могло произойти.

— Этого не может быть! Нет! — побледнев, прошептала Кэсси.

— Ну а если все-таки?..

— Тогда… я разберусь с этим, когда придет время, — уже более твердо проговорила она.

— Я в этом не сомневаюсь. Он снова привлек Кэсси к себе. — Что это ты делаешь?!

— Собираюсь снова заняться с тобой любовью, малыш. Я не хочу, чтобы меня застрелили просто так!

— Если я тебя убью, Коуди Картер, у меня будет для этого чертовски хорошее оправдание. Сегодня я нарушила клятву, которую дала себе давно. Я поклялась, что никогда не позволю мужчинам обращаться с собой так, как они обращаются с девочками Сэл.

— Обещания даются для того, чтобы их нарушать, — прошептал Коуди прямо ей в губы. — Но раз уж мы заговорили о клятвах… Клянусь, что буду дарить тебе наслаждение каждый раз, когда буду любить тебя.

— Если я здесь останусь, то со своей стороны обещаю, что тебе больше никогда не придется этого делать! — твердо заявила Кэсси.

«Господи, ну зачем я лгу!» — подумала она про себя.

— Если бы я хотела быть шлюхой, то осталась бы У Сэл и начала работать в ее «конюшне».

— Ты можешь выйти за меня замуж. Ради детей. И ради того, что нынешняя ночь может дать пока еще неизвестный нам результат.

Позднее Коуди так и не смог понять, что за дух-искуситель заставил его сказать Кэсси эти слова. Они как бы сами собой сорвались с его губ, прежде чем он успел до конца осознать их смысл.

Изумленное выражение на лице девушки уступило место ярости и негодованию.

— Если я когда-нибудь и выйду замуж, то только по любви! — вырываясь из его объятий, возмущенно выкрикнула Кэсси.

Коуди вскочил с постели так резко, словно она загорелась.

«Что, получил?» — вертелся в его мозгу издевательский вопрос. Он ненавидел себя за эти ненароком вырвавшиеся слова. Двум женщинам он предлагал выйти за него замуж, и каждая из них восприняла его слова как какую-то непристойность, словно он был не нормальным человеком, а отбросом общества! Коуди не забыл унижения, которое испытал во время объяснения с Лайзой. Конечно, гораздо удобнее иметь Кэсси в качестве любовницы, а не жены — никаких тебе забот, никаких претензий. Но тот факт, что она в эту ночь могла зачать от него ребенка, заставил Коуди произнести то, за что он теперь себя проклинал. И все же он чувствовал, что не мог поступить иначе, — ему слишком хорошо было известно, каково всю жизнь нести на себе клеймо незаконнорожденного, ублюдка. Люди жестоки…

— Какого черта ты взбеленилась? — прорычал Коуди. — Ты ведешь себя так, словно я нанес тебе смертельное оскорбление! Забудь, о чем я тебя просил. Больше этого не повторится.

Кэсси даже представить себе не могла, что ее вспышка приведет Коуди в такое бешенство, но не чувствовала себя виноватой. Она считала, что Коуди испытывает к ней всего лишь плотское вожделение — никакой любви к ней у него нет и в помине! Она тоже получила наслаждение, как и он, но это вовсе не означает, что они любят друг друга. Она сомневалась даже в том, что он любит собственных детей. И если ее подозрения верны, то вряд ли он способен полюбить их приемную мать. С другой стороны, временами ей все-таки казалось, что он хороший, даже очень хороший отец и дети его просто обожают. Но выйти за него замуж? Нет, это просто невозможно.