Вместе с воспоминанием о том, что произошло, к ней вернулось немного сил. Опустив глаза, Молли увидела свою обнаженную грудь и, крепко прижав к себе подушку, покраснела с головы до пят.

Сэм до пояса натянул на нее простыню.

— Выпейте, это поможет вам уснуть, — сказал он ей, протягивая виски. — Я знаю, сейчас вас, как адское пламя, жжет боль, но, боюсь, у нас нет выбора. Мы должны промыть и обработать ваши раны, чтобы не осталось сомнений насчет того, попала ли в них инфекция. Так сделайте же несколько глотков. Я помогу вам приподняться.

Молли подчинилась, проглотив немного виски из чашки, которую Сэм держал перед ней, и поморщилась, когда от огненной жидкости загорелось у нее все внутри. Однако, хотя спину по-прежнему жгло, головокружение отступило. От одного того, что она в безопасности, Молли уже чувствовала себя лучше.

— Ну как? — спросил Сэм.

Она заметила озабоченное выражение его лица.

— Завершим дело?

Молли кивнула, и он продолжил обрабатывать ее раны спиртом. Свирепая боль пронзала Молли, и с каждым прикосновением к телу девушки Сэм вздрагивал, как и она.

Закусив подушку зубами, Молли давила в себе крики, рвущиеся из горла. Испытывая невыносимые муки, она закрыла глаза, изо всех сил пытаясь стоически вытерпеть эту пытку, и сдерживалась — до тех пор, пока Сэм не отвернул простыню и не спустил трусики ей на бедра.

Забыв о боли, она взвилась от возмущения.

— Что, черт побери, вы делаете? — вскричала Молли.

Уголки рта Сэма приподнялись в насмешливой улыбке.

— Прикладываю спирт к вашему мягкому месту и, пожалуйста, позвольте мне продолжить. Обещаю, что закрою глаза.

— Но как же тогда вы определите, где раны? — не поверила его обещанию Молли.

— На ощупь, — ответил Сэм.

— Час от часу не легче! — вздохнула девушка. Зная, однако, что у нее нет выбора, Молли только крепче прижала подушку к груди и постаралась побороть прилив смущения, нахлынувшего на нее.

Пальцы Сэма, ощупывая, отыскивали следы ударов хлыста и смазывали их спиртом. Вскоре, однако, Сэм вернулся к ранам на спине, и Молли уже ни о чем другом не могла думать, кроме как о горящих углях, жгущих ее тело.

И снова она сдерживала стоны.

— Вам станет легче, если вы позволите слезам пролиться, — посоветовал Сэм.

Он заткнул бутылку со спиртом пробкой и отставил ее в сторону.

— Я никогда не плачу. Я даже не помню, как это делается.

— Никогда? — удивился Сэм, завершая врачевание. В отличие от спирта свиное сало смягчало, а не жгло.

— С тех пор, как умерла мама, — ответила Молли. Она отвела глаза, не желая встречаться со взглядом сына человека, от руки которого погибла ее мать. Сердце Сэма сжалось тревожно.

— Сало снимет жжение, — пообещал он, погружая в жир пальцы. — Потом я перебинтую вас, и вы заснете.

Он смазывал ей спину и чувствовал, что под его руками мышцы расслабляются все более и более.

К нему вернулась ярость. Какой подлец позволил себе подобное?

— Прежде чем я уйду, Молли, я хочу, чтобы вы сказали мне, кто это сделал.

Его рука слегка дрожала оттого, что он пытался сдержать гнев.

— Нет.

— Нет? Что значит «нет»? Я хочу знать, кто, черт побери, посмел так поступить с вами!

Сэм стиснул зубы, с трудом сохраняя спокойствие.

— Это не ваше дело, Сэм. Я позабочусь обо всем сама, как только представится возможность.

Сэм окинул неторопливым взглядом лежащую на кровати маленькую женщину. Она позаботится обо всем сама! Это, конечно же, шутка.

— Что, черт возьми, заставляет вас думать, что во второй раз вы справитесь с этим ублюдком лучше, чем в первый?

Когда Молли обратила на него свои огромные голубые глаза, он увидел в них холодную решимость.

— Потому что в следующий раз у меня в руках будет ружье.

Глубоко вздохнув, Сэм встал на колени рядом с кроватью.

— Послушайте меня, Молли! Позвольте мне помочь вам! Скажите, кто это сделал.

— Нет.

Сэм вздохнул.

— Ну, тогда хотя бы скажите, почему он это сделал. — Молли не ответила.

— Все случилось из-за того, что произошло между нами сегодня, да?

Он нежно прикоснулся ладонью к ее щеке, заставляя посмотреть ему в глаза, и Молли посмотрела, но по-прежнему никакого ответа не последовало.