– Ты от него пряталась в почтовой карете?

Этот неожиданный вопрос несколько удивил Сильвию.

– От Этьена?

– Да. – Том загадочно улыбался.

Этот мужчина снова застал ее врасплох и вынудил сказать больше, чем Сильвия хотела бы, – назвать имя любовника. Том был прав: вероятно, она никудышная самозванка.

– Да, я… я не имела права причинять ему боль. И мне не хотелось, чтобы он отговаривал меня от поездки в Англию. Вот почему я скрыла, что уезжаю.

Сильвия понимала, что в таком объяснении – только часть правды. Она до сих пор не могла понять, в чем же состоит истина. Постичь ее только умом, вероятно, невозможно. Скорее всего Сильвия сама старательно отгоняла любые догадки. Потому что боялась.

– А-а…

Выражение лица Тома стало непроницаемым, и он отвернулся. Однако в этой комнате было не слишком много интересных предметов, чтобы можно было зацепиться за них взглядом. Тому вновь пришлось наблюдать за Сильвией, делая вид, что он всего лишь вежливо поддерживает разговор.

– И ты вернешься к нему? После… того как погостишь у сестры?

– Да. – «Если он возьмет меня».

Сильвии хотелось думать, что сейчас она сказала истинную правду. Том, казалось, равнодушно кивнул, как бы принимая ее ответ к сведению, и взглянул на часы. Том Шонесси и сейчас не изменил себе – он оставался прежде всего деловым человеком.

– Сегодня представление. Я пришел узнать: ты сейчас уезжаешь или до конца недели согласишься остаться в «Белой лилии»?

Такой поворот в разговоре Сильвию обрадовал.

– До конца недели я буду феей, пираткой или девицей. Для тебя.

Он не отозвался на шутку.

– Именно такой я тебя и представляю.

Вздрогнув от неожиданности, Сильвия нашла в себе силы беззаботно рассмеяться.

Том еще больше удивил ее, когда, протянув руку, дотронулся пальцем до ее подбородка.

Сильвия непроизвольно закрыла глаза, как бы позволяя коже в последний раз вспомнить и ощутить прикосновения этого мужчины.

– До свидания. Желаю тебе всего самого наилучшего, Сильвия Ламорье.

Том повернулся и вышел из комнаты.

Пятница. Вечер. Последний день представления с прекрасной Венерой. Двери «Белой лилии» распахнулись, и Том с Генералом, как обычно, приветствовали завсегдатаев театра.

Неожиданно у входа появился Крамстед, представитель короля. Похоже, он чувствовал себя неловко. Рядом с ним топтались трое мужчин, которых Том никогда раньше не видел. Они тоже были явно не в своей тарелке.

– Крамми! – приветливо улыбнулся гостю Том. – Ты снова здесь? Разве мы не заплатили тебе всего, что полагается?

– Мы закрываем театр, Шонесси. – Вероятно, эти слова были неприятны Крамстеду. Он произнес их скороговоркой, явно желая как можно быстрее исполнить возложенную на него миссию.

Внутри у Тома все похолодело. Он бросил вопросительный взгляд на Генерала, который обычно следил за тем, чтобы Крамстед своевременно получал свой куш. Генерал в недоумении пожал плечами.

Том не мог взять в толк, что может означать визит Крамстеда и его столь неожиданное заявление.

– Ты, конечно же, шутишь, Крамстед? Не так ли?

– Я дьявольски сожалею, но это – приказ городских властей. Мы должны закрыть «Белую лилию». – Крамстед расправил плечи. Он словно пытался почерпнуть откуда-то еще немного сил для того, чтобы донести до сознания Тома Шонесси новость.

Том нарочито непринужденно рассмеялся.

– Послушай, Крамми! Ты только скажи! Может, ты хочешь получить больше денег? Ведь мы друзья, разве не так? – Выдержка начинала покидать Тома.

– Мы закрываем театр за непристойные представления.

У Крамстеда хватило совести смутиться. Всем известно, что представления в «Белой лилии» пользуются у публики потрясающим успехом. Пожалуй, это – самый популярный, самый успешный театр в городе. «Белая лилия» не знала себе равных. Именно благодаря изобретательности и необычайному радушию Тома Шонесси публика каждый вечер заполняла театр до отказа.

Том не спускал пристального взгляда с Крамстеда. Чиновнику было нечего добавить: он понимал, что все, что бы он ни говорил, – явный абсурд. Крамстед нервничал. Он видел побелевшие, сжатые в кулаки пальцы Тома Шонесси и чувствовал, как тот буквально закипает от гнева.

– Том, если ты не закроешь двери театра и начнешь представление, мы должны… – Крамстед запнулся. – Мы должны будем арестовать тебя.

– Арестовать меня? – рявкнул Том. Крамстед на всякий случай попятился.

– Ты не станешь стреляться со мной, Шонесси? – Крамстед не относился к числу самых смелых в мире парней.

– О Господи… Крамстед, что происходит? Скажи мне откровенно, и мы что-нибудь придумаем. Как обычно… Ты прекрасно понимаешь, что это смешно!

Крамстед выглядел совершенно несчастным.