– Для меня это было неожиданностью.

– Мы иногда собираемся вместе, чтобы обсудить некоторые вопросы, касающиеся этого края.

– И много вас? Кого я еще не видел?

– Ты видел весь состав.

– Врач, императорский шпион, начальник стражи, мастер рун и дворецкий… А как же градоправитель? Он не в курсе дела?

– Видишь ли, так как должность градоправителя выборная, мы не сочли нужным ставить его в известность. Нам не нужны лишние слухи. Мы ведь знаем, что не делаем ничего дурного, но со стороны может показаться, что…

– Вы обыкновенные заговорщики, – продолжил за него Франц, кивая. – Это было первое, что пришло мне в голову. А зачем вашей команде дворецкий?

– Через него мы держим связь с поместьем Вессвильских. К тому же у него богатый жизненный опыт. Слуги ему доверяют, а это очень важно.

– А что будет со мной, если я захочу покинуть Аурок? Моя голова останется на плечах?

– Ох, Франц, что ты говоришь! Ты сможешь идти куда хочешь, если пообещаешь никому не говорить о наших маленьких собраниях.

– Здесь мастеру рун верят на слово?

– Они слишком давно знакомы со мной, – усмехнулся Ромм, – и знают об особенности представителей нашей профессии.

Неожиданно дверь скрипнула и отворилась.

– Вы уже здесь… – Это был Браун.

– И давно. Даже успели замерзнуть, – проворчал Ромм, заходя внутрь и стряхивая налипший на сапоги снег.

Браун без лишних разговоров повел их прямо в комнату, где стоял гроб. Франц посмотрел на герцога и снова поразился тому, насколько тот был похож на спящего. Кристофф склонился над стариком, чтобы поправить завернувшиеся манжеты роскошной белоснежной рубашки.

– Я только что снова осмотрел его. – Врач пожал плечами. – Наверное, это все-таки яд. Из тех, что не оставляют следов. Предположительно на травяной основе.

– Возможно, ему даже понравилось его действие, – заметил Ромм. – Вы только взгляните на эту безмятежную улыбку на губах. Он был счастлив в момент смерти. Бедный старый Николас… Я рад, что он не мучился.

– Хоть какое-то утешение… Слабое, но все же лучше, чем ничего, – сказал Браун. – Теперь ваша очередь: смотрите, чувствуйте. – В его словах послышалась ирония.

Ромм закрыл глаза и несколько раз провел рукой над телом. Но это ничего не дало. Недовольный результатом, мужчина начертал в воздухе общую руну прояснения. Франц тут же почувствовал на кончиках пальцев легкое покалывание. Это означало, что руна заработала. Ромм дотронулся до висков герцога. Седые пряди всколыхнулись, по телу прошла невидимая дрожь.

– Что ты делаешь? – воскликнул врач.

– Работаю, – коротко ответил мастер. – К сожалению, ничего особенного. Николас мертв, и в его теле я не ощутил никакого яда. Франц, теперь ты попробуй.

Он уступил ему место. Франц колебался. Пересилив страх, он заставил себя подойти и притронуться к мертвому телу. Если бы лицо старика было искажено гримасой ужаса или боли, он бы никогда не смог этого сделать.

Едва его пальцы коснулись кожи герцога, как в голове у Франца помутилось. Со всех сторон послышался шепот сотен голосов. Он ошеломленно посмотрел на стены, словно ожидал увидеть там жутких чудовищ. Шепот не прекращался. Он то стихал, то снова набирал силу.

Франц сосредоточился. Он понял, что это была одна и та же фраза, которую повторяли с разными интонациями. Если он разгадает ее, то неведомые голоса оставят его в покое. Но это было не так-то просто сделать. Слова, проникая в мозг, причиняли ему боль. Мужчина застонал и схватился за голову. Ромм испуганно посмотрел на друга и перевел взгляд на Кристоффа.

– Ему нужна моя помощь? – взволнованно спросил коротышка.

– Подожди, подожди… Я сам не пойму, что с ним такое. Франц, ты меня слышишь?

Но Франц не слышал. Он внимал шепоту невидимых голосов.

Бездна – темная, светлая… Белоснежные перья щекочут лицо, залетают в рот, затрудняя дыхание. Кожа трескается под жарким полуденным солнцем. Перед ним возвышается лестница, она ведет туда, где живые завидуют мертвым, а мертвые не умирают вовсе. Бесконечный круговорот, где странные, не похожие ни на кого сущности развешивают ярлыки, помечая Добро и Зло и снова переставляя их местами. Бессмертие, обесценивающее все, что ты любишь, проклятое бессмертие… Чудесный сон, которому нет конца. Когда же небо станет добрее к нам?..

– Франц, очнись наконец! – Ромм изо всех сил тряс его за плечи. – Ты меня пугаешь.

Врач подсунул мастеру под нос пузырек с нашатырем.

– Фу! – воскликнул тот, поспешно отворачиваясь. – Уберите эту гадость.

Взгляд его прояснился, и он с удивлением обнаружил, что лежит на полу.

– Что произошло? – спросил Франц, поспешно поднимаясь.

– Ты потерял сознание.

– Я? Словно нервная девица при виде мыши? Вздор! – Он осуждающе покачал головой. – Со мной все нормально.