В городе его ждала печальная новость. Этой зимой умер Бернар. Целитель отличался крепким здоровьем для своих лет, и его смерть была неожиданностью. Тем более что накануне не случилось ничего примечательного. Он проведал своих подопечных, поужинал, лег спать, а утром его нашли уже холодным.

Франц с горечью вспомнил слова Бернара о том, что они больше никогда не увидятся. Старик предчувствовал скорый конец. А теперь мастер не мог даже отдать дань памяти Бернару, придя на его могилу. Целитель завещал, чтобы его тело предали огню, по обычаю предков – выходцев с севера, а пепел развеяли по ветру.

Опечаленный мастер в раздумье замер перед домом Бернара и не спускал взгляда с его занавешенных окон. Туда так никто и не вселился.

– Он был твоим другом? – участливо спросила Элейс.

– Да. Бернар был хорошим человеком. Я бы хотел снова увидеть его. Отчего так получается, что стоит только покинуть хорошо знакомое тебе место, как оно тут же меняется? И почему-то не в лучшую сторону. – Франц вздохнул.

– Мы останемся здесь или поедем дальше?

– Я должен встретиться еще с одним человеком. Надеюсь, он будет рад меня видеть.

– А почему ты в этом сомневаешься? – встревожилась девушка.

– Раньше мы с ним плохо ладили. – Франц усмехнулся. – Видишь ли, он – священник. А священники никогда не любили таких, как я.

– Они и медиумов не очень-то любят, – заметила Элейс. – Поэтому, если ты не возражаешь, я с тобой не пойду.

– Как хочешь. Возле храма разбит красивый парк, ты можешь подождать меня там. Или, если хочешь, в той стороне, – он показал, – расположен большой рынок и куча лавок, которые открыты до заката солнца.

– Я подумаю, – задумчиво сказала Элейс. – Я действительно хотела кое-что купить. Но в любом случае, чтобы не искать друг друга, давай условимся встретиться возле храма. Ты говорил, что в Таурине всего одно святилище, так?

– Да, – кивнул мастер. – Отличный ориентир. Я пошел, а ты не забывай торговаться. Местные сразу же почувствуют, что ты приезжая, и захотят содрать с тебя три шкуры.

– Пусть только попробуют. Я сама с них шкуру сдеру, – пообещала Элейс и улыбнулась. – Неужели ты думаешь, что медиума смогут надуть какие-то торгаши? Я же сразу чувствую, когда товар не стоит тех денег, что за него просят.

– Поверь мне, товар никогда не стоит тех денег. В этом и заключается весь смысл торговли.

Элейс махнула рукой и ушла общаться с лавочниками Таурина. Франц направился к храму. Он шел быстро, скрыв лицо под капюшоном. Но это все равно не спасало – каждый пятый житель окликал его по имени и желал ему доброго здравия. Сохранить инкогнито не получилось.

Когда мастер приблизился к храму, оттуда выбежала толпа радостных детей от пяти до двенадцати лет. Они вихрем пронеслись мимо него, но он успел заметить, что в руках у них были различные музыкальные инструменты. Видимо, Римус не оставил попыток обучить их музыке.

Вслед за детьми показался и сам священник. Заметив незнакомого человека в черном плаще и при оружии, он насторожился, но, узнав Франца, широко улыбнулся и сделал шаг навстречу.

– Здравствуй. – Священник первый протянул ему руку. – Я молился за тебя.

– Твои молитвы помогли, – серьезно ответил Франц. – Не раз мне удавалось найти выход из безвыходных ситуаций.

– Ты так внезапно уехал после нашего разговора… Где ты пропадал?

– О, я совершил необыкновенное путешествие. Ты не поверишь, если я расскажу тебе. Даже несмотря на то, что я мастер рун.

– Почему же, – по губам священника снова пробежала улыбка, – поверю.

– Только учти, на этот раз это будет не исповедь, а дружеская беседа.

– Значит, я могу с чистой совестью разболтать ее содержание кому угодно, – заметил Римус. – Отлично. А то многие жалуются на то, что я – отвратительный собеседник.

– Конечно, ведь от тебя ждут сплетен. Ты знаешь тайные мысли каждого в этом городе.

– Не преувеличивай. Не все же приходят ко мне на исповедь. Ты хорошо выглядишь. – Римус отошел немного назад, оглядел его со всех сторон и одобрительно кивнул. – Поездка пошла тебе на пользу. Появился блеск в глазах, румянец…

– Римус, что ты такое говоришь! Какой румянец? Я взрослый мужчина, а не жаждущая выйти замуж девица.

– Мне виднее, – отозвался священник. – Кстати, да будет тебе известно, в подвале этого храма хранится недурное красное вино…

– Предлагаешь отметить нашу встречу?

– Символически.

– А как же твои прихожане?

– Я для них и так делаю больше, чем в моих силах. И для них, и для их детей. Должна же у священника быть хоть минутка свободного времени? Или час.

– Или два. Мой рассказ будет длинным, – сказал Франц.