Теплый весенний воздух был наполнен цветочными ароматами. Было очень тихо, все звуки остались в доме. Ночное темное небо было чистым, без облаков. Высоко над землей висела полная луна и ярко сияла подобно праздничному серебряному блюду. Ровные ряды деревьев по обеим сторонам дорожки напоминали почетный караул, выстроенный, дабы охранять фонтан, расположенный в центре.

Франц взял Элейс за руку, и они медленно пошли вперед. Они не разговаривали. Девушка молчала оттого, что боялась спугнуть призрачное, такое хрупкое счастье, а мастер, потому что погрузился в собственные мысли. Он вспоминал Раэн и прощался с ней. Его поступок, его выбор не был предательством.

Наша жизнь состоит из страниц, и, переворачиваясь, они сгорают. Их легкий пепел разносит по миру вечный ветер, что дует с тех пор, как существует этот мир. Когда-нибудь в книге совсем не останется страниц, и ветер времени в последний раз закружит догоревшие остатки человеческой жизни. Но это будет потом, а сейчас не стоит оглядываться назад. Раэн – это прошлое. Она и сама была бы рада узнать, что он смирился с ее смертью. Хотя, возможно, она и так это знает. Когда имеешь дело с духами, ни в чем нельзя быть уверенным.

Их прогулка по саду затянулась до самого рассвета. Когда восточный край неба стал светлеть, Франц решительно повернул обратно. В их распоряжении было всего несколько часов сна.

Гости частично разъехались, частично были оставлены в поместье – благо, что комнат в нем было больше чем предостаточно. Уже было около десяти, но Анна, утомленная празднеством, и не думала вставать, поэтому завтракали без нее. Большинство гостей тоже не торопились покидать мягкие постели.

Сильвестр бросал на Франца красноречивые взгляды. Ему не терпелось узнать подробности путешествия. Мастер, которому кусок не лез в горло, ограничился одним чаем и, встав из-за стола, направился в библиотеку. Сильвестр тотчас последовал за ним. Они пробыли там около часа. Там же Франц написал Анне письмо, где объяснял причины своего отъезда и желал ей всяческих благ. Послание было выдержано в сугубо официальном тоне. Вручая его Джереми, мастер не мог не заметить, как по губам дворецкого скользнула довольная улыбка.

– Вы уезжаете? – Старик помахал сложенным конвертом.

– Да. Элейс едет со мной.

– Это хорошо, что вы решили не усугублять ситуацию.

Судя по всему, Джереми знал намного больше, чем ему следовало. Дворецкий достал из внутреннего кармана гербовую бумагу со знаком дома Вессвильских и протянул ее Францу.

– Что это?

– Плата. Наличные деньги в доме держать не принято. Если вы предъявите этот вексель в любом из отделений имперского банка, то получите хорошую сумму.

– Я не возьму его.

– Разве вам не нужны деньги? – Джереми был удивлен.

– Нет.

– Хм… Не верю.

В ответ Франц показал ему пригоршню драгоценных камней.

– Они настоящие?

– Да. Подарок кобольдов.

Дворецкий невольно отшатнулся. Он знал немало историй об этих своенравных обитателях гор, и их не стоило рассказывать на ночь детям.

– Думаю, вы нигде не пропадете, – сухо сказал он и кивнул, возвращаясь к полировке столового серебра.

Все это время Элейс бродила по дому, прощаясь с ним. Она чувствовала, что больше никогда не вернется сюда. Домовые оставили в укромном уголке кухни для нее прощальный подарок – засушенные хлебные колосья. Она бережно завернула их в платок и спрятала. Вещей, которые стоило забрать, у нее не было, ведь в доме ей ничего не принадлежало. Когда Франц, полностью одетый, с походным плащом и мечом у пояса встретил ее, Элейс без промедления отправилась с ним. Прошлое, с его горечью и разочарованием, оставалось позади.

Двое всадников остановились перед распахнутыми воротами кладбища. Девушка откинула капюшон и с тревогой посмотрела на мужчину.

– Франц, ты уверен, что это необходимо?

– Да, я должен это сделать. – Мастер спешился и привязал коня к ограде. – Подожди меня, я ненадолго.

Он пошел в глубь кладбища, к хорошо знакомой ему могиле. Здесь, к счастью, кроме него никого не было. Было бы совсем некстати встретить в такой момент кого-нибудь из знакомых. Мастер предпочитал одиночество.

Вот и холодная каменная плита, на которой выбито ее имя… Франц медленно опустился на колени и коснулся ее. За прошедшие месяцы ничего не изменилось.

– Как странно, – пробормотал он. – Моя любовь никуда не исчезла. Просто кусок сердца стал таким же твердым и холодным, как этот камень. И на нем тоже есть твое имя. Он останется там навсегда.

Мужчина немного помолчал, слушая шум ветра. Ждал ли он, что она ответит ему? Возможно, в глубине души он надеялся, что так и будет.

– Раэн, что бы ни случилось, как бы ни повернулась жизнь, я всегда буду благодарен тебя за то счастье, что ты мне подарила. Настоящая любовь не исчезает, а остается на небесах. Ее огненные строки может прочесть каждый. Раэн, не держи на меня зла. Господь – свидетель, я верил, что мы созданы друг для друга. Но не судьба… Прощай.

Мастер положил на плиту букетик ярко-голубых цветов. Это были нейцы. Он встал и постарался запомнить это место именно таким – тихим, безмятежным. Последний приют усталого путника. Когда-нибудь, после того как за его спиной останутся многие километры дорог, ему захочется отдохнуть и он найдет в земле, подобной этой, свое успокоение.

Мужчина пошел обратно. Элейс ободряюще сжала его руку. Франц кивнул, благодаря за поддержку. Запрыгнув на коня, он выехал на нем на дорогу, ведущую в Таурин.