— Это я вам обещаю. — Люси протянула руку. — До свидания, милорд. Желаю вам всяческих успехов и благодарю от всей души за то, что вы помогли мне бежать из плена.

Эдуард продолжал стоять молча, и Люси испугалась, что он не пожмет ей руку. Но нет, барон дернулся и коротко ответил на рукопожатие.

— Вам не за что меня благодарить, мисс Лар-кин. Насколько мне помнится, вы не дали мне выпить отравленного чая, так что мы по меньшей мере квиты, — Ну, раз мы квиты, значит, мы вполне можем быть друзьями.

— Да, — вздохнул Эдуард. — Почему бы нам и не быть друзьями?

Люси знала, что ей пора уходить, не то она может сказать или сделать что-нибудь непоправимое. Например, броситься ему на шею и попросить, чтобы он ее поцеловал. Но тут на нее вновь накатил странный паралич, и Люси просто стояла в двух шагах от Эдуарда, страстно желая и не смея преодолеть это расстояние.

Неизвестно, сколько времени продолжалась эта сцена, но в дверях снова послышались шаги, и в комнату вошел лорд Трисс в сопровождении сурового Коннерса.

— Хорошенькие дела, — мрачно заметил дядя Эдуарда. — Вы меня просто шокируете, Эдуард. Да и от вас, мисс Ларкин, я ожидал более… разумного поведения.

Стряхнув оцепенение, Эдуард расправил плечи, и сразу стало видно, что никто не сумеет навязать этому человеку свою волю.

— По-моему, вы ничего не поняли, дядя. Уверен, что вы придете в восторг, узнав, что мисс Ларкин оказала мне высокую честь, согласившись стать моей женой.

Люси побледнела, Коннерс ахнул, а лорд Трисс ошеломленно уставился на своего племянника. Эдуард высокомерно приподнял свои густые темные брови.

— Свадьба никоим образом не изменит нашей договоренности, — произнес он загадочную фразу.

— Ах вот как.

Судя по всему, лорда Трисса эти слова успокоили, а Люси была слишком потрясена, чтобы вдуматься в их смысл. Заместитель министра галантно поклонился и поцеловал девушке руку:

— Мисс Ларкин, я счастлив приобрести в вашем лице нового члена семьи, а Эдуарда поздравляю с прекрасным выбором невесты. И все же, моя милая, даже невесте находиться здесь не подобает. Позвольте я провожу вас домой.

У мисс Ларкин кружилась голова. Девушка взглянула на Эдуарда, но его лицо было абсолютно непроницаемым.

— Я нанесу сегодня визит вашей мачехе, — вежливо сказал он, не глядя в ее сторону. — А до той поры, мисс Ларкин, постарайтесь не думать обо мне плохо.

— Как же она может думать о тебе плохо, мой мальчик? — с преувеличенной сердечностью вмешался лорд Трисс. — Ведь ты говоришь, она согласилась стать твоей женой. Пойдемте, мисс Ларкин. Ваши близкие, должно быть, уже беспокоятся. К счастью, мой экипаж стоит у ворот.

— Иду, милорд. — Люси заколебалась, протянула руку Эдуарду. — До вечера, лорд Эдуард.

Он поклонился, но руки ее не коснулся.

— До вечера.

Вскоре после ужина лакей объявил, что прибыл с визитом лорд Эдуард де Бомон. К тому моменту произошли следующие события: Пенелопа удалилась к себе в спальню в сильнейшей истерике; леди Маргарет произнесла несколько проповедей на тему о коварстве и неблагодарности Люсинды; сама же Люси всерьез подумывала, не следует ли ей последовать примеру Пенелопы.

Атмосфера в доме Ларкинов достигла высшей точки накала. После того как лорд Трисс проводил Люси домой и предупредил леди Маргарет, что вечером явится с визитом его племянник, разразилась настоящая буря.

Убедившись в вероломстве сестры, Пенелопа залилась слезами, объявила, что жизнь ее погублена, и поклялась, что во рту ее больше не будет и маковой росинки. Непоколебимость своего решения она подтвердила тем, что отказалась есть парную рыбу и чуть было не отказалась от шоколадного эклера, приготовленного французским шеф-поваром, сменившим гнев на милость, к десерту.

За чаем леди Маргарет пыталась соблазнить Пенелопу ванильными пирожными, причем небезуспешно. Затем в течение трех с половиной часов мачеха и Пенелопа громогласно предавались скорби о понесенной утрате: баронском титуле, огромном состоянии, богатым поместьям и завидному положению в обществе. Сам лорд Эдуард в этом перечне не фигурировал.

К ужину трагедия достигла кульминации. При этом никто не обратил внимания, что Люси за весь день ничего не ела — лишь выпила чашку чаю. Роняя слезы в черепаший суп, Пенелопа горевала из-за того, что отныне лишается такого преданного поклонника.