Мистер Разерспун приподнял бровь:

— Не удивлюсь, если леди Маргарет будет расстроена.

— Еще бы! Ну, в этом пусть разбираются юристы. И все же непростое это дело, когда человек воскресает из мертвых. Очень непростое.

Губернатор встал, подошел к окну, посмотрел на садовников, поливавших розовые кусты.

— Во-первых, нам необходимо убедиться, что это и в самом деле мисс Ларкин, воскресшая чудодейственным образом. Не скрою от вас правды, дорогой сэр. На первый взгляд женина, появившаяся в гостиной моей жены на прошлой неделе, очень мало похожа на английскую леди. Она смугла, как туземка, и к тому же так худа, как нищенка с улицы. Миссис Разерспун уверена, что эта женщина — самозванка, однако я с этим не согласен. Мало того, что она превосходно владеет английским но в ней еще и чувствуется некая… порода… умение держаться… Она очень вежлива, но ни малейших признаков приниженности.

Губернатор покачал головой, вновь обернулся к архидиакону.

— Но хватит бессмысленной болтовни. Я пошлю кого-нибудь из боев за ней. Вам решать.

Люси спустилась за лакеем по лестнице, внешне спокойная, но внутренне напряженная. Бежав из Кувара, она и в кошмарном сне не могла помыслить, что ее в Индии могут не признать. Однако в Пешаваре все отнеслись к ней с подозрением. Оказывается, побывать в афганском рабстве — тяжкий грех. Долгие месяцы, проведенные в Куваре, Люси думала только об одном — как выжить и убежать. Ей казалось, что, достаточно вернуться в прежний мир, и все сразу встанет на свои места.

В каком она окажется положении, если мистер Честер ее не узнает? Он был хорошим другом семьи, однако Люси видела себя в зеркале и знала, что узнать ее теперь не так-то просто. Страшно исхудавшая, она превратилась из румяной, розовощекой девицы в тощую смуглянку с выпирающими скулами. Глаза стали огромными, от чего лицо казалось еще более худым.

— Миссис здесь, сагиб.

Годы, проведенные в рабстве, научили Люси распознавать потаенные чувства людей. Вот почему она остро ощутила жгучее любопытство, исходившее от внешне невозмутимого слуги. С его точки зрения, конечно же, было бы гораздо интересней, если бы гостья оказалась самозванкой. Никто из челяди не испытывал к Люси ни малейшего сочувствия.

Она расправила плечи, высоко подняла голову и решительно вошла в кабинет. Едва Люси успела разглядеть пожилого, седовласого джентльмена, стоявшего рядом с мистером Разерспуном, как препо-добнейший сам кинулся ей навстречу с распростертыми объятиями.

— Моя дорогая девочка, моя дорогая Люси! — Он схватил ее за руки и горячо сжал их. — Какая радость! Какая чудесная встреча! Больше меня обрадовало бы только одно событие — если бы и ваш отец тоже оказался жив.

Люси улыбалась, губы ее дрожали.

— Он умер храбро, без единого упрека в адрес убийц.

— И ныне он на небесах, где вкушает заслуженную награду. Сэр Питер был одним из любимейших слуг Господа. Пусть это утешает вас, милая.

— Да, но иногда я даю волю эгоизму и мечтаю о том, чтобы отец остался в живых.

— Вы были так близки с сэром Питером! Я понимаю ваше чувство, Люси. Было бы странно, если бы вы не скорбели по отцу. Господь добр и не осудит вас за это.

— Ах, милый мистер Честер! Рядом с вами я всегда чувствую, что становлюсь лучше.

— Такая уж у меня работа. Сами знаете, кто мой работодатель. Я обязался ободрять и наставлять Его паству.

Люси нервно рассмеялась:

— А я боялась, что вы меня не узнаете!

— Этого вы могли не опасаться, дорогая. Ваши глаза ничуть не изменились, да и упрямый подбородок тоже. Конечно, вы сильно похудели, но не забывайте про мое хобби.

— Ваше хобби? Ах да, ведь вы рисовальщик, вы настоящий художник.

— Слишком сильно сказано, но глаз у меня и в самом деле наметанный. — Он погладил Люси по голове и с насмешливой улыбкой сказал: — Я всегда знал, что за вашими пухлыми щечками скрывается классический овал.

Люси звонко рассмеялась.

— Классический овал? Вы шутите, дорогой сэр. Я вижу, у вас не только глаз художника, но и язык заядлого льстеца.

— Надеюсь, что нет, — серьезно ответил преподобный. — Лесть — фальшивая монета, которая не приносит богатства ни дающему, ни берущему. Но вы непременно должны рассказать мне, дорогая, что с вами произошло. Сядьте поудобнее рядом с мистером Разерспуном и расскажите нам, как вам удалось пересечь территорию Афганистана? Вот уж воистину чудо из чудес.

— У меня был сопровождающий. Купец-мусульманин, его зовут Рашид. Он рассказывал, что родом из Лахора, однако прекрасно знает Афганистан.

Люси затаила дыхание, боясь, что губернатор сейчас воскликнет: «Мы знаем этого человека, он украл энфилдские ружья из британского арсенала!»

Однако имя «Рашид» не произвело на мистера Разерспуна ни малейшего впечатления.

— Эти туземные купцы прекрасно знают все ходы и выходы, все безопасные тропы и перевалы, — всего лишь заметил губернатор. — Причем не только в Афганистане, но и в Тибете. Сколько раз я повторял нашим офицерам, что в качестве проводников им нужно брать с собой торговцев.