— Я…

— Я не верю ни единому вашему слову, — продолжала Ариэл, не давая Сейджу возможности вставить слово. — Но если я и была бы последней дурой и поверила вам, то есть еще вопрос, на который мне бы хотелось получить ответ.

— А именно?

— Вы не побоитесь дать на него прямой ответ?

— Если вы не побоитесь задать его прямо, без обиняков.

— Не побоюсь. Сначала ответьте: почему вы строили из себя дикаря?

— Я не строил.

— Вы все время…

На этот раз Сейдж прервал ее:

— Я с самого начала молчал и никак не проявлял себя. Матросы, которые обманным путем захватили меня, прозвали меня дикарем, потому что я был не таким, как они. — Голос Сейджа был грустным и ироничным. — Каслтон и другие, в том числе и вы, с радостью подхватили это прозвище.

— Только потому, что вы с самого начала да и потом тоже вели себя как дикарь.

Глаза Сейджа потемнели и стали печальными. Их взгляды встретились, и между ними, как бывало в те редкие минуты, возникло взаимопонимание. Она вспомнила, как он защитил ее своим телом от направленных на них пистолетов, как подал ей руку, чтобы помочь встать с пола, вспомнила она и другие подобные моменты, которые она не удосужилась правильно истолковать.

— Скажите, Ариэл, вам легче считать меня дикарем? — спросил он тихим голосом. — Или просто в этом свояпривлекательность?

— Вы хотите знать, что я чувствовала? — смутившись, спросила Ариэл, подумав про себя, что он не дождется от нее правдивого ответа.

— Такскажите мне. — Голос Сейджа был тихим, но требовательным, от него по спине Ариэл поползли мурашки. — Что чувствует женщина, оставаясь наедине с дикарем? С человеком, способным на любой поступок? Что вы ощущали, когда учили меня мыться, одеваться, когда показывали, как правильно пользоваться вилкой, как подавать вам руку?

— Ничего, кроме разочарования. Сейдж понимающе кивнул:

— Мне это знакомо. Но все-таки скажите: о чем вы думали, обучая меня?

Ариэл затаила дыхание.

— Что вы чувствовали, когда я дотрагивался до вас? — продолжал Сейдж. — Когда моя рука касалась вашей руки?

Сейдж провел ладонью по ее руке. Ариэл сделала вид, что этого не замечает, хотя сердце ее сильно стучало.

— Неужели вы не дрожали от страха? А может, от чего другого? Может, у вас возникало что-то, кроме страха? Неужели вам не хотелось узнать…

— Единственное, что мне хочется знать, — резко прервала его Ариэл, — это почему я стою здесь и теряю время, выслушивая весь этот бред. Советую вам подыскать более убедительное объяснение для лорда Каслтона, сэр. Не сомневаюсь, что вам скоро придется иметь дело с ним. А с меня хватит. Мне надоели ваши выходки, и я не собираюсь здесь больше оставаться.

Ариэл направилась к двери, но голос Сейджа остановил ее:

— Значит, вы собираетесь все это бросить? Но почему? Из-за раненого самолюбия?

Ариэл медленно повернулась и посмотрела на Сейджа.

— Не имею ни малейшего представления, на что вы намекаете, — сказала она, стараясь казаться беспечной, хотя чувствовала, что начинает нервничать.

— Я хочу сказать, что прошедшие шесть недель были трудными для вас, однако вы терпели все мои выходки. Теперь же только потому, что я поставил вас в глупое положение, как вы считаете, или потому, что вам не понравились мои замечания, вы решили все бросить. — Сейдж покачал головой и грустно улыбнулся. — Я думал, вы сделаны из более прочного материала, — добавил он. Ариэл презрительно бросила:

— Не пытайтесь манипулировать мной.

— Хорошо, не буду, — согласился Сейдж. — Я буду с вами откровенен. Все это время вы были очень добры ко мне, добрее, чем к кому-либо другому. Другая на вашем месте не проявила бы ко мне столько доброты. И я благодарен вам за это. Однако я не понимаю, почему сейчас, когда приз уже в ваших руках, вы вдруг решили все бросить.

— Какой приз? — с удивлением спросила Ариэл, наблюдая, как он наливает себе бренди.

Она старалась убедить себя, что ему никогда не докопаться до причины, побудившей ее взяться за это дело, и он никогда не узнает, сколько раз у нее опускались руки. Ей даже в голову не приходило, что он может читать наизусть Шекспира.

Он совершенно прав, она ненавидит его за это, как прав и в том, что глупо все бросить сейчас. Он как бы читал ее мысли. В третий раз за сегодняшний вечер.

— Какой приз? — снова повторила она, когда Сейдж подошел к ней со стаканом виски.

— Не надо притворяться, что вы не догадываетесь, Ариэл. Это видно невооруженным глазом.

— Лично я ничего не вижу.

— Тогда позвольте мне вам объяснить. Ваш приз, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — Пенроуз.