Когда я подъехал к своим воротам, то в первое мгновение чуть не остолбенел: ворота были распахнуты настежь, а в них стояла сама Анфиса Зверева, похлопывая задумчиво деревянной дубинкой по затянутой в кожаную перчатку ладони. Подумалось мне, что Маша все же допрыгалась и теперь мне ее зад от порки точно не откупить. Однако, подъехав еще на несколько метров, я увидел Машу, и вид у нее был совсем даже не несчастный, а скорей воинственный. Она разговаривала с урядником, а еще один, сидя на корточках, разглядывал что-то на земле. В опущенной руке у нее висел «маузер» с пристегнутым прикладом - так, как я ей его и вручил.

Я остановился у самых ворот, потому что Анфиса подняла дубинку как шлагбаум и потребовала в ворота не въезжать. Заглушил мотор, спрыгнул на землю.

–  Что случилось?

–  А то, что покушался кто-то на твою девчонку, - ответила Анфиса с озабоченным выражением лица.

–  Тварь какая-то?

–  Нет, человек на этот раз, - покачала она головой.
–  Но она его застрелила.

–  Точно?

–  Она не врет, да и по следам так выходит, - подтвердила урядница.
–  Влез он через забор, у него обрез помпы был с собой, даже выстрелить успел. Трижды. Видишь?

Она указала рукой на стену сарая. Затем на забор за ним, затем на угол дома. Действительно, везде виднелись выбоины от картечи. А на гравийной дорожке пятна крови.

–  Она вышла из дома, - продолжила Анфиса.
–  Была вооружена, сказала, что ты ей запретил без оружия даже в туалет ходить. Так?

–  Что-то вроде. Примерно так, - кивнул я, хоть ничего такого не приказывал.
–  Все же она в историю влезла, где главное действующее лицо тот еще мерзавец. И она жива осталась. Вот я и решил, что, пока меня нет, пусть побережется.

–  Понятно, правильно решил, как оказалось, - одобрительно кивнула Зверева.
–  В общем, вышла она из дома, а тот уже во дворе был, шел к дому. Видать, не ожидал ее, растерялся и сразу пальбу начал, а она побежала. От дома к сараю.
–  Анфиса указала на распахнутые ворота сарая.
–  А он стрелял - и все время мазал. Забежав в сарай, она присела у воротного столба и давай в него палить. При этом раз пять попала в грудь и живот. Наповал. Тело уже к Ваське увезли, узнаем, что он скажет.

–  Кто он, известно?

–  Пока нет, не до конца. Он из аборигенов, в городе недавно, пристроился в ватагу крючников в порту. Имя забыла, у меня записано. Мрак вроде. Придумают же имечко.

–  На харазском это «сокол».

–  Ну ты скажи, - усмехнулась Анфиса.

–  А ты чего здесь? Это же вроде опять не твой профиль.

–  Не мой, - согласилась она.
–  Тебя-то в городе не было, ждали завтра к вечеру. Вот и решила, что с ней заночую, на случай чего. И Ленку из своих урядниц вызвала, чтобы уж надежней оберечься. Она за ружьями в околоток поехала.

–  Ладно, спасибо, Анфис.
–  Я чуть приобнял за плечи заботливую урядницу.
–  Пойду с колдуньей нашей несчастной поговорю.

–  Да ладно, какие вопросы, - отмахнулась Анфиса.
–  Зато мы можем теперь дома ночевать. Я все же мужняя жена, Данила бы завтра морду воротил. Бывай.

Она пошла к воротам, а я направился к Маше, которая наблюдала весь наш разговор и все это время строила умоляющие гримасы. Когда я подошел к ней, она просто бросилась мне на грудь, чего я никак не ожидал, при этом больно заехав «маузером» мне по шее сзади.

–  Тихо, тихо, - похлопал я ее по спине и отстранил: - Рассказывай, что было.

–  Ужас что было! Ты о чем с Анфисой говорил?

–  О том, что случилось. А что?
–  чуть насторожился я.

–  Да ничего. А она ночевать здесь уже не остается?

–  Нет, я же вернулся. А в чем дело-то?

–  Да ни в чем. Боюсь я ее, - смутилась Маша.
–  Как представлю, что она… в той комнатке… Брр!

–  Да ладно, работа у нее такая, - отмахнулся я.
–  Тогда одно, а сейчас другое - она тебя защищать собиралась. Рассказывай, что случилось.

–  Давай дома расскажу, я чайник только что поставила.

Она исчезла в доме, а я загнал машину во двор. Урядники уже все равно со следами закончили. Заехал в сарай и ворота закрыл. Все же товар у меня в кузове, завтра еще с Бородой разбираться. Затем, собрав все оружие, в дом прошел. Маша тем временем налила две кружки чаю и выставила на стол большую вазу крендельков с маком, таких же, какими нас Васька-некромант угощал. Впрочем, крендельков было там на четверть. Перехватив мой взгляд, Маша покраснела и сказала: