–  Вару вызови, дочку Дарри Рыжего. Я к ней.

Вообще-то я больше к ее папаше приехал, да только он тут главный, и сразу ломиться к нему просто неудобно. Поэтому я всегда сначала Вару звал.

–  Вон телефон повесили. Сам звони, - ответил гном-регулировщик и отошел, почесывая бороду.

И впрямь новшество. Раньше такого не было, из караулки специальный гном названивал, а теперь на стене деревянная коробка с латунным наборным диском и лежащей сверху фигурной трубкой. Справа на стене список. Я пробежался по нему глазами, нашел Вару. Набрал пятизначный номер. После трех гудков телефон ответил. Я представился. Мне обрадовались. Спросили, чем помочь, я затребовал тачку. Или тележку. Или что-то в этом духе.

Голос в трубке стал деловым. Раз тачка нужна, значит, есть товар. Если товар, то торговля, а торговля - это дело. А дело делается серьезно. Практичней гномов, если честно, я никого не встречал.

–  Жди, через пятнадцать минут буду, - послышался ответ.

–  Подожду.

Пятнадцать минут - это неплохо даже, Вара живет далеко от этих ворот, и бегом-то за десять не добежишь. К счастью, гномы предусмотрели, что кто-то в этом месте постоянно будет кого-то ждать, да и поставили там небольшую пивнушку. И пиво продавали в глиняных кружках, куда я свои стопы и направил. Тем более что у меня к кабатчику дело было.

–  Привет, Олли, - поздоровался я со светлобородым гномом в кожаном фартуке, орудующим за стойкой.

–  Здорово, Сашка. Что принесло?
–  спросил он, выставив передо мной кружку с пивом.

–  Дела, как всегда.

–  Ага, дела. С Варкой, как всегда, - хихикнул в бороду гном.
–  Пора бы уж.

–  Типун тебе на язык, пень каменный, - ответил я.
–  Ты чего на репутацию честной девушки грязь льешь?

–  Ха, грязь!
–  взмахнул рукой Олли-кабатчик.
–  Сколько ей сейчас? Двадцать пять? Сколько ждать? Семь лет? Да ее разорвет к тому времени по всей промежности, от зубов до лопаток, девка от сока лопается. Сжалился бы, засадил, как подобает вольному охотнику. Типа добыча на вертеле.

Ему собственная шутка понравилась, и он заржал так, что люстра над головой закачалась.

Тут опять надо сослаться на гномьи нравы. И не только на тему толщины или тонкости их шуток. Как я уже говорил, что если есть у них какое правило или традиция, то из башки это не выбьешь ничем. Даже если в уши по двухсотграммовой шашке затолкаешь и рванешь. Как с той же сезонной торговлей - не положено им до сроку на торг ездить, и хоть зарежься - не поедут. А почему? Потому что так предками записано. А на хрена они так написали? А демон их знает - может, прикола ради, до того дела нет никому.

В общем, примерно такая же ситуация с гномьими девицами. Гномы, народ простой до офигения, как угол дома, иногда поражают этой самой простотой до глубины души. Вы уже по галантности речи заметили, как я думаю. И нравы у них не сложные. То есть я к чему - если девка вдруг с кем и перепихнется в уголке, никто ее не осудит, а даже порадуются за нее. У гном, кстати, такой анатомической особенности, как «девственная плева», не имеется. Вообще. Отсюда и отсутствие культа девственности: все равно не проверишь. Одна беда - не с кем ей так веселиться. Потому что предки бородатые на какой-то скрижали записали: «Да не возьмет муж нашего народа деву нашего народа, пока не минет ей тридцать лет и три года, а мужу - сорок и четыре». И все, звездец.

Нет, конечно, гномы живут дольше нас, для них и триста лет нормальный возраст, но все же… Те же мужики гномьи могут хоть молотом наковальню бить, чтобы, значит, энергия выходила, а девкам что остается? Их тут не слишком эксплуатируют, берегут, пока им тридцать лет и три года не стукнет. Но и сами не претендуют на них, пока не стукнут те самые «сорок и четыре». При этом гномские мужики все же свои дела решают в «служебных командировках». В том же Великореченске в дни торга молодых гномов из борделей не выгонишь без дубины. А почему? Потому что сказано в завете предков: «Деву нашего народа». А «не нашего» вполне даже можно, даже надо, наверное. А девки дома ждут. «Тридцати и трех» и «сорока и четырех». И ни один гном, ни под каким видом, как бы ни хотелось ему и как бы ни хотелось ей, завета предков не нарушит. Такой вот дурак.

Но есть в завете еще одна лазейка: «муж нашего народа». Именно. И если, скажем, муж будет народу «не ихнего», а, скажем, моего, то вроде и опять не грех. И любая гнома перед заветами чиста. На это Олли и намекает. И уже который раз.

–  Олли, я обещаю обдумать ваше предложение, - сказал я.
–  А ты обдумай мое: пять за бочонок. Десять бочонков.

–  Три, - явно без обдумывания сказал Олли, потому что я его сразу поправил:

–  Четыре. Торг закончен.

–  Три с полтиной. Больше не дам.

–  Три семьдесят пять.

–  Беру.

Все верно, не зря же я с утра забегал в купеческие лабазы? Десять пятидесятилитровых бочонков пива загрузил в кузов. Обошлись они мне по два за бочонок. Семнадцать с половиной рублей золотом - чистая прибыль.

–  Где?
–  спросил он, хлопнув толстыми ладонями по столешнице.

–  В кузове, где же еще. Забирай. Таскать не буду, спина болит, - соврал я.

–  Ага, ври больше. Да грузчик из тебя, как из дерьма пуля, - добавил гном и направился к моей однотонке с тележкой.