– Но почему? Почему? Мы должны организовать защиту. Найдем лучших адвокатов, которые этим займутся. Неужели вы думаете, что мы допустим… допустим…

– Допустите, чтобы меня повесили? Вы не можете этому воспрепятствовать, Фермор. Я убила человека. Я убийца.

– Да что вы, Мелисанда! Вы и убийство! Это неслыханно. Я этому не верю. Вы сделали это в порядке самозащиты, а если это была самозащита, вас не могут повесить. Мы пригласим лучших защитников, что есть в Англии.

Она устало улыбнулась:

– Значит, вы действительно меня любите, Фермор? Он обхватил руками ее голову и стал целовать лицо – не так, как она ожидала, но нежно и осторожно, так, как раз или два делал раньше.

– Мелисанда… Мелисанда… почему это должно было случиться с нами? Как это произошло? Зачем вы убежали? Я искал вас повсюду. Я был вне себя от беспокойства. Все эти месяцы я продолжал вас искать. И вот, наконец, нашел, хотя и случился этот ужас.

– Мы нашли друг друга слишком поздно, Фермор. Знай мы, к чему это приведет, с самого начала устроили нашу жизнь иначе. Но что толку говорить об этом сейчас? Я рада, что вы пришли. До последней минуты буду об этом помнить… Когда буду стоять на помосте, а вокруг соберется толпа поглазеть на меня… когда настанет мой последний час, я скажу себе: «Он все-таки пришел ко мне. Он любил меня и потому пришел».

– Ради Бога, перестаньте! – встряхнул ее Фермор. – До этого никогда не дойдет. Вас освободят.

– Это невозможно. Я виновна. Я убийца… Я уже думала так однажды, когда видела, как уносили Каролину, но потом встретила ее в парке. Я не знала, что совсем скоро это случится по-настоящему…

– Перестаньте! – велел Фермор. – У вас просто истерика. Послушайте, нам не дадут долго видеться. Я хочу все знать и тогда пошлю к вам лучших адвокатов. Я непременно вытащу вас из петли.

– Но как вы сможете это сделать?

– С помощью денег можно сделать многое.

– Но не это… не это.

– Я не пожалею никаких денег, если понадобится, истрачу все, что у меня есть… А потом… найду способ раздобыть еще.

– О Фермор, – сказала она. – Вы лучше всех на свете! А я этого не знала. Вы высмеивали порядочность, добродетель. Я считала вас дурным человеком, но теперь уже ни в чем не уверена.

– Сейчас не время об этом говорить. Достаточно того, что я вас нашел. Я вытащу вас отсюда. Непременно. Клянусь, что сделаю это, и никто меня не оста овит.

– Фермор, вы заставляете меня желать… снова хотеть жить, тогда как я уже примирилась со смертью.

– Запрещаю вам говорить такие глупости. Вы не умрете. Это была самозащита, только так вы и должны говорить. Он угрожал вам пистолетом, и пистолет неожиданно выстрелил.

– Но все было не так, Фермор. Не могу вам сказать всю правду, но я его убила. Умышленно. Пистолет взяла из ящика моей хозяйки. Я выстрелила и убила его, потому что… потому что хотела, чтобы он умер.

– Он вам угрожал. Он угрожал, что убьет вас! Это была самозащита!

– Нет, Фермор, нет!

– Послушайте, Мелисанда. Состоится суд. Все возможное будет сделано. Есть разные способы, я уверен, что найду их.

– Фермор, – сказала она, – зачем все это? Будет лучше, если я останусь здесь. Что хорошего ждет меня в жизни?

– Это безумие! Как – что хорошего? Вы будете со мной – вот что хорошего, и мне не придется бесконечно вас разыскивать.

– А Каролина… ваша жена?

– Она очень огорчена. И считает себя отчасти виноватой.

– Она… она себя винит! Откуда она знает? Что она знает?

– То, что написано в газетах.

– Значит, история попала в газеты?

– Газеты пишут о таинственном убийстве в Гайд-парке. Утверждают, что он был вашим любовником, обещал жениться, а потом обманул.

Мелисанда засмеялась.

– Все так и было? Это правда?

– На этот вопрос я могу ответить. Это неправда.

– Что же было на самом деле, Мелисанда? Скажите мне, дорогая, я должен знать правду. Нужно подготовиться к перекрестному допросу. Ничего не бойтесь. Мы найдем лучших адвокатов. Я сделаю все, что в моих силах, а я, уж вы мне поверьте, способен на многое. Мелисанда, не бойтесь. Расскажите мне все. Уверяю, я смогу спасти вас.

– Мне многое нужно узнать, – сказала она. – Я и не предполагала, что все это имеет для меня такое значение. А оказывается, имеет. Что Каролина… она очень больна?

– Она сильно пострадала. Едва может ходить.

– О, это моя вина… Я это сделала.

– Глупости! Она сделала это сама.

– А вы, Фермор… вы и Каролина? Как обстоят дела между вами?

– Как они могут обстоять? Как обычно…

– Мне очень жаль.

– Не жалейте других. Подумайте о себе, вы в ужасном положении, моя дорогая. Вы должны действовать, но действовать разумно. Нам понадобятся все силы разума, чтобы выпутаться из этой истории. Но мы это сделаем, не бойтесь, хотя придется нелегко.