– Мне придется искать объявления в газетах.

Миссис Чэб приняла решение:

– Лучше обратиться к нашей Эллен.

– Кто это такая?

– Эллен, наша с мистером Чэбом дочь. Она в услужении… Служит экономкой в огромном доме возле парка, у нее в подчинении вся прислуга. А уж друзей – вся округа. Если кому-нибудь из окрестных дам нужна горничная, Эллен, конечно, об этом знает. У нее, знаете ли, голова на плечах, как у ее отца. Она очень хорошо устроена.

– Вы думаете, она захочет мне помочь?

– Она сделает все, о чем я ее попрошу. Вам срочно нужно устроиться?

– Мне предстоит платить за комнату и стол. А у меня всего пять или шесть фунтов.

– Ну, это не так уж мало, – констатировала миссис Чэб.

– Но это все, что у меня есть, и я должна найти работу, прежде чем деньги кончатся.

– Эллен приедет в следующую среду. Это ее свободный день, и она всегда приезжает меня навестить. Вот мы с ней и поговорим.

– Вы очень добры, – сказала Мелисанда.

Миссис Чэб заметила слезы в глазах у девушки. «Бедняжка! – думала миссис Чэб. – Такая хорошенькая и несчастная».

Она решила, что Эллен непременно должна помочь этой девушке встать на ноги, не только ради нее самой, но и во имя чести семьи Чэб.

Мало-помалу миссис Чэб узнала историю Мелисанды, вернее, ту ее часть, которую девушка сочла нужным ей рассказать. Она узнала о жизни Мелисанды в монастыре, о том, как ее отец внезапно решил, что ее необходимо вывезти в свет. Мелисанда не назвала ни одного имени.

– Меня сначала привезли в его дом, где я стала компаньонкой его дочери. Со мной слишком хорошо обращались, и слуги быстро все поняли, пошли пересуды…

Миссис Чэб кивнула; она слишком хорошо знала о том, как догадливы слуги и как живо они интересуются делами господ.

– Поэтому он отослал меня к своим друзьям. Мне нашли жениха, но я не смогла за него выйти, душа не принимала.

– Хорошо, – сказала миссис Чэб, – что я знакома с представителями высшего класса, с их жизнью и обычаями. Будь я такой невежественной, как моя соседка, могла бы подумать, будто вы кое-что присочинили.

Мелисанда не пыталась объяснить, что собой представлял дом Фенеллы, – миссис Чэб не смогла бы ничего в этом понять. Умолчала она и о Ферморе, ибо если и был на свете человек, лишенный рыцарских чувств, свойственных мистеру Чэбу, то это именно Фермор, а Мелисанда не могла позволить себе лишиться сочувственного отношения своего нового – и теперь единственного – друга, пытаясь объяснить, почему, несмотря на очевидную непорядочность этого человека, она по-прежнему питала к нему нежные чувства. Как могла миссис Чэб, окруженная любовью и заботами святого, понять притягательность и обаяние человека, подобного Фермору?

Миссис Чэб, пожалуй, лишила бы Мелисанду своего хорошего отношения, попытайся та открыть добропорядочной женщине свои чувства.

Через несколько дней после того, как Мелисанда водворилась в доме миссис Чэб, приехала Эллен. Это была крупная женщина, полная и энергичная.

– Она гораздо больше унаследовала от своего отца, чем от меня, – с восхищением заявила миссис Чэб.

Эллен, очевидно привыкшая к материнским восторгам, словно королева восседала в гостиной, которую ее присутствие делало как будто еще меньше и теснее. Она говорила о своих собственных делах, рассказывая о Хозяйке и о нем самом, постоянно называя имена Роза, Эмили, Джейн и Мэри, – всех их миссис Чэб, по-видимому, прекрасно знала, поскольку с большим интересом расспрашивала о больной ноге Мэри, о Розиных шашнях, о головных болях Эмили и о неряхе Джейн. Говорила Элен долго, и Мелисанда испугалась, что до ее собственных дел никогда не дойдет очередь.

Однако миссис Чэб о ней не забыла:

– Знаешь, Эллен, мисс Сент-Мартин хочет поступить на работу. Не можешь ли ты ей посодействовать?

Эллен прервала поток слов и, повернувшись к Мелисанде всем своим крупным телом, критически оглядела.

– Она иностранка, – сообщила миссис Чэб, словно защитник в суде. – Это, мне кажется, облегчит дело, если она станет наниматься в горничные.

– А-а… в горничные, – протянула Эллен с легкой гримасой.

– Она из благородных, воспитывалась в монастыре.

– Эти чаще всего идут в гувернантки, – заявила Эллен. – Но по виду она больше подходит для горничной, чем для гувернантки.

– Как это мило с вашей стороны, что вы мной интересуетесь, – вставила Мелисанда. Ваша матушка была очень добра и сказала, что, если в Лондоне имеются какие-то вакансии, вы первый человек, которому станет об этом известно.

Эллен махнула рукой, словно не желая признавать свои возможности, однако было ясно, что она, всего-навсего стремится продемонстрировать свою скромность.

– Если вы услышите о каком-нибудь месте, – продолжила Мелисанда, – горничной или гувернантки – и замолвите за меня словечко, я буду очень вам благодарна.

– Как только что-нибудь подходящее подвернется, я непременно об этом узнаю. Скажу без ложной скромности, что рекомендация Эллен Чэб многого стоит.

– Вы так добры. Ваша матушка говорила, что вы всегда в курсе дела и пользуетесь большим влиянием.

Миссис Чэб сияла; она даже не знала, кто доставляет ей большее удовольствие – ее хорошенькая протеже-постоялица или же всесильная, всеведущая дочь.