К концу первой недели своего вынужденного «домашнего ареста» Уиллу стало грустно. Конечно же, он не был обделен заботой и любовью со стороны Жаворонка. Она оказалась очень преданной, но в то же время, и слишком скрупулезной нянечкой. Дядюшке Уиллу пришлось даже самому поволноваться, убеждая девочку, что он отнюдь не собирается в ближайшее время покидать сей мир. Жаворонку просто доставляло удовольствие со взрослым видом корить его за то, что Уилл легкомысленно относится к постельному режиму. Да, для энергичного ранчера пребывание в постели в качестве подопечного казалось похлеще, нежели двенадцать часов кряду в седле…

Однако были и светлые моменты на этой неделе. Например, когда приехала Адди и привезла с собой кучу учебников. Уиллу нравилось слушать, как они с Жаворонком занимались. У Адди был приятный голос, нежный, уверенный и очень мелодичный. Ему так хотелось, чтобы учительница подольше поговорила с ним, но это не удавалось. Адди только кратко отвечала на его вопросы. Уилл не мог понять, отчего она его избегала. Неужели рассердилась по какой-то незначительной причине? Иначе, отчего бы ей прятать от него свои добрые и всепонимающие глаза…

Адди всегда была безупречно вежлива с Уил-лом. Он подозревал, однако, что ее строгая манера держаться – лишь маска, под которой она прятала собственную неуверенность. Так или иначе, но к концу недели настроение Адди переменилось, и она наконец-таки заговорила с Уиллом прежним тоном. Она предлагала ему начать учебу.

– Мистер Райдэр, вам приказано лежать, пока ваши ребра не заживут, – обратилась Адди, протягивая Уиллу букварь, – так почему бы вам с пользой не провести это время?! Я буду вашей учительницей. И пусть это вас не смущает…

Итак, Адди Шервуд стала давать уроки Уиллу Райдэру. Сначала она попыталась определить, с чего им стоит начать в первую очередь. Конечно, Уиллу было стыдно признавать свою неграмотность. Он не мог терпеть, когда кто-то считал его слабым. И всегда утешал свое самолюбие тем, что говорил себе, что очень многие люди, подобно ему, не умеют читать. Некоторые даже расписаться не умели, и не знали простейшей арифметики. А он-то, во всяком случае, в этом разбирался. Но все равно, сознание того, что посторонним людям станет известно о его неграмотности, по-настоящему мучило, угнетало Уилла.

Шли дни, и спокойная уверенность Адди перешла к нему. Райдэр чувствовал себя легко, свободно в присутствии учительницы, он перестал стесняться того, что еще мало знает из того, что было написано в ее книгах. Очень скоро он стал поправляться, выходил во двор. Жаворонок возобновила свои занятия в школе. После уроков Адди и девочка вместе ехали в дом, где жил Уилл. Потом учительница возвращалась к себе домой. Райдэр с гордостью наблюдал, как юная всадница ехала рядом с новой повозкой мисс Шервуд, запряженной в точности так, как ее учил это делать Уилл. Он был несказанно рад тому, что Адди опекает его племянницу и не забывает о своем великовозрастном ученике. Уилл чувствовал себя по-настоящему счастливым в компании мисс Шервуд, последняя все больше и больше его приятно удивляла.

Для Адди часы, проведенные рядом с Уиллом, были наполнены сладостными мгновениями. Порой, когда она на него смотрела, на его склоненное над книгой лицо, на его золотистые волосы, она мечтала о том, что могло бы быть с ними, полюби они друг друга. Радостно и волнительно было видеть его каждый день рядом и слышать, как он по-особенному произносит ее имя…

Адди особенно нравилось, как светлело его лицо, когда Уилл начинал понимать нечто новое из того, что она ему объясняла в качестве урока. Когда он выполнял задания потруднее, в его глазах лучилось такое удовлетворение, и тогда Адди казалось, что она причастна к какому-то чуду. То и дело в совместных разговорах Уилл вспоминал свое прошлое, в двух словах касался своей семьи. Адди, конечно же, хотелось как можно больше о нем знать, но она не смела его расспрашивать. Семейные воспоминания были очень личным делом. Адди считала, что в них может быть посвящена только жена. А она еще давно поставила в этом вопросе точку.

Уилл закончил чтение, закрыл книгу и посмотрел на Адди. Он уловил тень улыбки, блуждавшей на ее губах. Но как только мисс Шервуд выпрямилась, ее лицо приняло серьезное выражение. Порою Райдэру казалось, что у нее там, в спине, воткнут стальной стержень, настолько она обычно была стройной и в прямом смысле слова прямолинейной…

– А вы очень сообразительны, Уилл! Вам скоро уже моя помощь совсем не понадобится… – Адди встала из-за стола, за которым они всегда занимались. – Пора и мне честь знать… Сейчас так рано темнеет. Я поеду домой.

– Позвольте, мисс Шервуд, проводить вас! Адди сделала удивленные глаза и только сказала:

– Я как-то об этом не думала… Вам… вам еще рановато садиться на лошадь. Жаворонок передала мне наставления доктора Варни. Пожалуйста, не нужно слишком рано за все браться…

– Ну тогда хотя бы останьтесь поужинать с нами. И вам не надо будет торопиться, чтобы успеть приготовить себе ужин. В конце концов, это было бы справедливо, ведь свою часть сделки я так еще и не выполнил.

Адди опустила глаза. Она искренне порывалась уйти поскорее.