– Бедный мальчик, он лишился наследства до того, как начал ходить. Мы теперь никогда не вернем имение. Что ж, по крайней мере у него будет отец и братья.

Как только она это произнесла, ей захотелось, чтобы она не была такой беспечной, ибо ребенок Франчес не имел вообще ничего. Она нарочно подняла выше голову и спросила:

– Фанни, ты не думаешь снова выйти замуж? Я хочу сказать, что видела, как Артур смотрел на тебя. Я уверена, что ты его интересуешь. Если так случится...

– Нет, – ответила Франчес так решительно, что Сабина не рискнула продолжить свою мысль.

Потом она добавила более мягким тоном:

– Ничего не происходит по заказу, Сабина. Нельзя женить людей только для того, чтобы вывести их из трудного состояния. Артур любит уединение, он наслаждается своей холостяцкой жизнью. А я – я считаю в душе, что я все еще замужем.

– Прости меня, – смущенно проговорила Сабина.

Франчес поставила Аллена на ноги и взяла его за руку.

– Я думаю, пора спускаться. Ты готова? Сабина тут же позабыла о своей неловкости, и ее лицо просияло.

– Да, я готова.

Отец Ринард вел службу в церкви, а пасынки Сабины, Томас и Чарльз, служили при алтаре. Матт ждал ее. Он выглядел красивым и взволнованным в своем новом костюме из изумрудно-зеленого атласа и в парике цвета его собственных волос. Его взволнованность делала его моложе своих лет. К алтарю его подвели его кузен Артур и друг Дейви. Оба они были очень торжественны и исполняли свои роли в полном соответствии с правилами. Сабина прошла вперед и заняла свое место рядом с Маттом. Он повернулся к ней, улыбнулся такой улыбкой, что она больше ничего не видела и ни о чем другом не думала во все время службы.

После венчания они прошествовали в большой зал, где принимали длинную-длинную вереницу друзей, арендаторов, местных жителей, которые пришли их поздравить. Потом в саду состоялся свадебный пир. Сабина не могла подняться со своего места, ибо как только один гость заканчивал речь о том, какой Матт хороший хозяин и как они счастливы, что он снова женился, как тут же начинал говорить другой. Но она видела графиню, роскошную в васильково-синем шелке, со своими лохматыми собаками, всегда лежащими у ее ног, страстно спорящую о чем-то с Артуром и группой известных архитекторов. С некоторой озабоченностью она заметила шестнадцатилетнего Джемми, который был чересчур любезен с дочерью состоятельного купца из Йорка. Она с удовольствием отметила, что Франчес весьма увлечена разговором с хорошо сложенным молодым человеком, одним из друзей Матта, который разводил лошадей в конюшне недалеко от Мидлхема.

Матту время от времени удавалось уделить внимание свой жене, и он успевал переброситься с ней парой слов.

– Ты счастлива? – спрашивал он ее озабоченно не один раз.

– Очень, – уверяла она его.

С тех пор, как Сабина появилась в Морлэнде, он целиком посвятил себя уходу за ней. Когда стало ясно, что он хочет просить ее выйти за него замуж, Сабина, наконец, сама подвела его к этому разговору и откровенно призналась, что всегда любила его. Сабина вынуждена была так поступить, потому что его отличала такая скромность, что он мог собираться годами сделать ей предложение.

Теперь он сказал ей:

– Странно, каким образом дела сами собой решаются.

Она поняла, что он имел в виду. Их женитьба представлялась ей логичным завершением событий. Она желала, чтобы то же самое произошло в жизни Франчес.

Когда начались танцы, Джемми подошел первый к своей прабабушке и пригласил ее на танец. Он церемонно поклонился и спросил:

– Не окажете ли вы мне, ваша светлость, великую честь потанцевать со мной?

– При условии, что ты не будешь требовать от меня больших прыжков и быстрой работы ног, – ответила Аннунсиата, подавая ему руку.

Он поднес ее руку к своим губам.

– В движении вы легче пуха, миледи, и вы это хорошо знаете. Вам не нужно напрашиваться на комплименты.

– Теперь, Джемми, – твердо заявила Аннунсиата, – я наблюдала за тобой и надеюсь, что ты не будешь использовать меня для практики перед будущими более серьезными завоеваниями.

– Миледи, – ответил он, пристально глядя ей прямо в глаза, – что может быть более серьезным, чем моя попытка завоевать ваше сердце?

– Твоя попытка сломить добродетель вон той молодой леди, – ответила Аннунсиата, показывая веером на томную красотку, с которой Джемми заигрывал.

Джемми искоса посмотрел на нее и произнес:

– О, она вся – манерность, настолько притворна, что я чувствую себя очень неловко. Почему молодые девушки не могут вести себя естественно? Хихиканье и игра с веером, смотрят все время в сторону, Как они мне надоели!

– Джемми, тебе только шестнадцать лет, ты еще не можешь устать от жизни. И еще. Как могут быть девушки естественными, если мир требует от них совсем другого? Им твердят с самой колыбели, несчастные создания, что единственная цель их жизни – выйти замуж, а для этого им надо быть как можно неестественнее и притворнее. Что ты им предлагаешь?