Сэйдж повернулась и увидела женщину со строгим лицом, на которой было точно такое же черное платье, как то, что она оставила в своей комнате. Глубоко вздохнув, Сэйдж сказала:

— Меня зовут Сэйдж Ларкин. Думаю, это ваш отец сдал мне комнату. Вы, кажется, удивлены, увидев меня.

Она прошла через комнату и протянула высокой женщине руку. Та вяло пожала ее, и ее лицо стало еще строже.

— Я вижу у вас обручальное кольцо. Где же ваш муж? Надеюсь, вы не сбежали от него?

Ее слова звучали отрывисто и резко.

— О, нет! Я — вдова, миссис …

— Я тоже вдова. Здешние зовут меня вдовушка Бейкер.

Сэйдж улыбнулась:

— Если вы не против, я буду звать вас миссис Бейкер. Ко мне несколько раз уже обращались, называя вдовой, и мне это совсем не понравилось. У меня сразу возникает такое ощущение, будто я не такая, как все остальные женщины только потому, что потеряла мужа.

Лицо женщины несколько смягчилось. Ее угольно-черные глаза добрее посмотрели на молодую женщину, а потом она сказала:

— Мне это тоже не очень нравится, но имя приклеилось и никуда не денешься. Есть у меня две-три подруги, они называют меня Кэрри. Можете меня называть так же.

И, прежде, чем Сэйдж успела оценить по достоинству всю щедрость ее дара, Кэрри Бейкер резким хриплым голосом объявила:

— Господа, ужин на столе!

Трое джентльменов наперебой старались всячески угодить Сэйдж, предлагали ей стул, и, наконец, ей пришлось принять приглашение парикмахера. Тем временем хозяйка закончила накрывать роскошный стол: филе из цыплят с клецками, тушеный горошек, салат йз помидоров были разложены по тарелкам, и, когда ужин начался, доктор Брент спросил:

— Миссис Ларкин, вы, должно быть, школьная учительница?

Сэйдж судорожно вцепилась в свою вилку.

«НУ, ВОТ И ВСЕ! СЕЙЧАС ТЫ УВИДИШЬ, КАК ИХ ХОРОШЕЕ ОТНОШЕНИЕ К ТЕБЕ РАЗОМ ИЗМЕНИТСЯ», — подумала она, вспомнив презрение, которым наградили ее Коттонвудские кумушки за то, что она зарабатывала на жизнь пением. Ее губы сжались упрямо. А почему, собственно, она должна стыдиться голоса, которым наградил ее Господь? Она ничего не сделала такого, что опозорило бы этот дар.

Подняв голову и с независимым видом оглядев своих соседей, Сэйдж громко, отчетливо произнесла:

— Я певица. Завтра с утра я хочу попытаться найти себе здесь работу.

Теперь она ожидала, что глаза Кэрри станут непроницаемо-холодными, а на лицах мужчин появится игривое выражение, однако, ничего подобного, к ее удивлению, не произошло, если не считать того, что у всех мгновенно пробудился живой интерес к ней при этом известии.

— Если вы хотите петь, то это как раз тот город, который вам нужен, — сказала Кэрри. — В Шайенне пять театров. Некоторые, правда, представляют из себя не более, чем дешевые, примитивные варьете с танцульками. Но есть три очень приличных и респектабельных, где вы, наверное, найдете себе место. В этих театрах всегда охотно нанимают красивых женщин.

Сэйдж покраснела, услышав комплимент, который ей выдала Кэрри, но при этом ее неприятно резануло, что определяющим фактором должен оказаться ее внешний вид, а совсем не то, как она поет. Нет уж! Если ее голос не понадобится, ей лучше будет подыскать себе работу горничной или что-нибудь в этом роде. Она уже собиралась об этом сказать вслух, но тут подал голос Питер Свенсон, который предложил показать ей город следующим утром.

— Я покажу вам, где находятся театры и деловые центры, тогда вы сами сможете решить, где вы будете петь, и узнаете дорогу к месту своей работы.

— Большое вам спасибо, мистер Свенсон, — благодарно улыбнулась ему Сэйдж. — Я так боялась, что мне придется ходить совсем одной в первый раз. Мне раньше никогда не доводилось бывать в большом городе.

Соседи по столу ждали, что она станет рассказывать о себе, но когда этого не произошло, чуть не хором поинтересовались, почему же она остановила свой выбор именно на этом городе.

Наступило несколько напряженное молчание, а затем Сэйдж вместо ответа спросила:

— Шайенн очень молодой город, правда?

— Да, — первой ответила Кэрри, — он еще, по сути, в младенческом возрасте. Я сюда приехала весной шестьдесят седьмого, когда он только-только возник. Здесь не было ничего, кроме палаток. Я тоже начинала свой бизнес в большой палатке. Было у меня в ней десять мест, и я брала двадцать пять центов за ночь. Еще пятьдесят центов платили мне за завтраки и ужины. А готовить мне, можете себе представить! — приходилось на улице, на открытом огне.

Большинство моих постояльцев были рабочие, которые строили железную дорогу, проходившую через Шайенн. «Юнион Пасифик» знаете? Осенью того года, в ноябре, как сейчас помню, сюда пришел первый пассажирский поезд.