Тилли оттолкнула прочь рыдающую женщину и приложила ухо к широкой груди Рустера. Спустя несколько секунд напряженного молчания она выпрямилась и ее лицо посветлело.

— Он жив, но очень плох.

Ломая руки и сжимая пальцы так, что побелели суставы, кухарка прошла по комнате, беспокойно заглядывая в окно.

— Да где же, ради всех святых, док? Надо остановить кровотечение.

— Я тут, Тилли! — доктор Стюарт стремительно вошел в дверь, и женщины отошли от кровати, давая врачу место у больного.

Стюарту хватило одного взгляда, чтобы сделать вывод о состоянии мужчины, за которого так беспокоились Тилли и Сэйдж. Рваная рана на груди Рустера привела к тому, что он потерял много крови и сейчас находился на краю могилы. Доктор сел на кровать и принялся закатывать рукава.

— Тилли, давай горячую воду и принеси бутылку виски. Я должен вытащить пулю.

Женщина бегом помчалась к плите, на ходу бросив стоявшему с широко раскрытыми глазами Хуану: «Быстро мчись за Джимом!»

Пулю удалось извлечь. Доктор наложил семь швов, чтобы закрыть пулевое отверстие, и через некоторое время раненый был уложен в приготовленную для него постель, бледный, как призрак, но живой.

Вскоре после этого у салуна послышался стремительный перестук копыт, и во двор на своем жеребце влетел Джим. Латур на ходу выпрыгнул из седла, бросив поводья Хуану, пошел в дом и там, от двери, спросил у Тилли:

— Ну, как он?

Тилли, повернувшись к нему от кастрюли с тушеной курятиной, ответила:

— Жив… но очень плох. Рана не очень страшная, но пуля задела артерию, и он чуть не умер от потери крови. Я готовлю ему бульон, чтобы подкрепить его силы.

Внезапно из-за занавески, где стояла кровать Тилли, а теперь лежал Рустер, послышался его слабый голос:

— Это ты, Джим?

— Да, это я, парень. — Латур стремительно пересек комнату и заглянул за тяжелый занавес, который был плотно задернут, чтобы раненому не мешал дневной свет.

— Что с тобой случилось? Кто тебя стреножил? Джим подвинул стул и сел, напряженно вглядываясь в лицо друга.

— Не представляю, Джим! Я и Сэйдж, вдвоем ехали вдоль берега реки, и вдруг внезапно раздался этот… чертов ружейный выстрел, и у меня в груди появилась дырка. Потом этот негодяй выстрелил еще, но мы с Сэйдж уже спрятались за деревом. Кто бы это ни был, уверен на все сто, что этот молодец хотел меня прикончить. И ему бы удалось, если бы там не появились два всадника и не спугнули его.

— Выходит, ты этого ублюдка не приметил?

— Нет, ни его, ни его лошади. Ты думаешь, это был один из тех, что работают по заказу Ларкина?

— Ну, а может быть, и сам Ларкин?

— Ну и что теперь будет с Сэйдж, пока я валяюсь, а ты все время в отъезде?

— Еще пока не знаю, но ты об этом не беспокойся. Что-нибудь придумаю. У тебя сильно болит?

— Не-а, док мне дал снотворного, так что я после его аптечной настойки еле глаза открываю.

— Ну, тогда спи, — Джим встал. — Зайду, поздороваюсь с Сэйдж, посмотрю, как у нее дела.

— Увидишь, у нее все отлично. Она не из пугливых, не закатывала никакой истерики. Там, у реки, она меня закинула в седло и потом всю дорогу поддерживала. Даже не представляю, как ей это удалось. — Она маленькая, но очень мужественная, — с внезапной гордостью произнес Джим перед тем, как задвинуть занавески, а потом повернулся к печи.

— Сэйдж у себя? — спросил он у Тилли. Та кивнула.

— Отдыхает. Она страшно расстроилась и винит себя в том, что ранили Рустера. У нее такое ощущение, что за всем этим стоит ее деверь.

— Думаю, она права. Ларкин с ума сошел от желания заполучить ее. Не знаю, чего он добивается и каковы его намерения, но уверен, что ничего хорошего от него не дождешься. Может быть, он даже хочет ее убить. Сэйдж мне говорила, что ее деверь — религиозен до фанатизма, а эти идиоты способны на все, что угодно.

— Да уж, хуже не бывает, — согласилась Тилли и встала, чтобы поставить котел с фасолью, которую она чистила во время разговора, на огонь. Затем она налила хозяину большую чашку кофе и вновь села.

— Ну, и кто теперь будет охранять Сэйдж, пока Рустер болеет?

— Я решил остаться в городе, пока он не встанет на ноги. Слабое утешение, но спасибо и за то, что у него рана на левой стороне. Так что он сможет держать оружие.

— Кстати, может перенести его наверх? — задала, наконец, Тилли мучивший ее вопрос. — Ты же знаешь, я люблю, чтоб на кухне всегда был полный порядок.

— Не беспокойся ты, старушка, о своей кухне, — улыбнулся Джим. — Вечером мы с Джейком перенесем его наверх.