— Плохо, что Джима нет — он бы получил большущий кусок пирога. Это его любимый десерт.

— А где он, кстати? — спросила Сэйдж, поднимая широкий круглый кусок теста и укладывая его на противень. — Его что-то больше нигде не видно.

— А я думала, ты знаешь? — Тилли посмотрела на Сэйдж с изумлением, и когда молодая женщина отрицательно покачала головой, сказала:

— он на своем ранчо, присматривает за строительством своего нового дома. Представляешь, этот чертов глупец постоянно живет на сеновале. А парнишка-мексиканец через несколько дней носит туда провизию.

Тилли сформовала пирог и сунула его в духовку, а потом, вытерев потное лицо краем передника, проворчала:

— Своей едой он окончательно испортит себе желудок.

Сердце Сэйдж радостно встрепенулось: возможно, Джим совсем не избегает ее общества! Глаза у нее радостно заблестели, и она совсем другим, теперь уже веселым и беззаботным голосом откликнулась:

— Да! Я помню! Он упоминал как-то о своем желании восстановить сгоревший дом, но я и не думала, что он собирается заняться этим так скоро.

Она сделала еще один круг теста и кинула его на противень.

— Страшно интересно, почему он этим занялся.

— Мне тоже интересно, — сказала Тилли. — Сперва я подумала, что он, наконец, нашел женщину, на которой хочет жениться. Тут кухарка послала Сэйдж многозначительный взгляд, оставшийся, впрочем, незамеченным. Тогда она вздохнула и добавила:

— Но теперь, я думаю, что дело не только в этом. Мне кажется, он строит этот дом на тот случай, когда он устанет от салуна и захочет попробовать стать хозяином ранчо.

— Джим никогда не свяжет себя с какой-то одной женщиной. Ты же знаешь это, Тилли.

Тилли вздохнула.

— Я знаю. Вот уж двадцать лет он считает себя виноватым в том, в чем на самом деле нет никакой его вины — в смерти матери Джонти. Он считает, что обязан был жениться на бедняжке. А теперь еще, как последний болван, уверяет себя, что все еще любит Клео и поэтому не имеет права связывать себя с другой.

— Боюсь, что в нем ничего не изменилось. И к тому же он слишком долго был холостяком, чтобы ломать сейчас свой образ жизни.

Сэйдж закончила готовить очередной корж и, проведя рукой по мокрому лбу, сказала:

— Выйду на улицу на минутку. Здесь, на кухне, жара — как в духовке.

Во дворе Сэйдж села на свое обычное место, на скамейку, у стены и мечтательно уставилась в пространство, не замечая ничего вокруг, ни синего сверкающего неба, ни маленького дворика с грядками, на которых Тилли разводила овощи для кухни.

Откинув назад голову и прижавшись затылком к нагретым бревнам, женщина впервые за долгое время позволила облику Джима Латура встать перед ее мысленным взором. Она думала о том домике, который он строит, и как им с Дэнни было бы здорово там жить, если бы они только могли… Но два препятствия делали невозможным исполнение этих мечтаний. Во-первых, там ее, наверняка, обнаружит Миланд, а во-вторых, и это самое главное, Джим никогда не предложит ей жить в этом загородном доме. Она знала, что туда к нему будут приезжать женщины и оставаться с ним на ночь, но ни одна из них не будет там жить постоянно.

— Как живете, мисс Сэйдж? — глубокий голос Рустера нарушил течение мыслей молодой женщины. — Решили подышать свежим воздухом?

Рустер сел рядом с ней на скамейку.

Сэйдж уже не удивилась, когда этот большой и грузный на вид мужчина последовал за ней во двор. Стоило ей сделать хотя бы шаг за пределы салуна, как он уже был тут как тут. Правда, в чем причина такого внимания, она еще никак не могла определить. И это ее немного тревожило. Рустер никогда не пытался с нею заигрывать, как другие мужчины, никогда не старался дотронуться до нее, а за руку брал, только ведя через улицу или помогая сесть в седло, когда они вдвоем отправлялись на конную прогулку. Всегда он вел себя, как настоящий джентльмен, и был внимателен и предупредителен к ее нуждам и желаниям.

И все-таки постоянное присутствие Рустера начинало действовать на нервы. Ей теперь совсем не удавалось побыть одной, разве только, когда она удалялась в свою комнату и закрывала за собой дверь. Зная, что Рустер все равно будет сидеть, пока она не уйдет со двора, Сэйдж повернулась к нему и спросила:

— Как вы думаете, не очень жарко будет немного прогуляться?

— Нет… Проедем вдоль берега реки. Там, под деревьями, будет попрохладнее. Пойду оседлаю лошадей и буду ждать вас тут минут через десять.

Мужчина встал, но не пошел в конюшню, пока Сэйдж не скрылась в помещении.

Она только улыбнулась и покачала головой.

— Тилли! Я и моя верная тень отправляемся на прогулку к реке.

Потом взяла пару печений из вазы и добавила:

— Прямо не знаю, что интересного он находит в моем обществе?

— Ты очень хорошая собеседница, Сэйдж, а, может, он просто чувствует свое одиночество. Да и, кроме того, у него приказ Джима не выпускать тебя из виду.

Сэйдж чуть не подавилась куском печения.