Это было удивительное предположение. Она стала воз­ражать, но ее гнев пропал. Слова замерли на ее губах, когда она обдумала его предположение.

Он тоже поднялся на колени и обхватил ее лицо ладо­нями.

– Ты помнишь, что ты мне сказала той ночью в Даре­ме? Что за живой изгородью ты могла лгать себе, потому что ты верила своему сердцу, что я не стану заниматься там с тобой любовью, пока поблизости находится фермер.

Она верила тогда в это. Однако позже, в доме, она ду­мала иначе.

– Даже если ты прав, это не меняет дела, Данте.

– Меняет, если ты понимаешь, что ты не являешься странной или ненормальной.

– Тем не менее я именно такая. Другие женщины ведут обычную жизнь, даже зная об опасности. Они не боятся смерти, думают лишь о том, что несут жизнь. Они счастливы и радостны. Взять Кэтрин, мою соседку. Я беспокои­лась за нее, а она нисколько. А потом…

Данте притянул ее к себе и стал гладить ее волосы.

– Сколько подруг ты потеряла таким образом?

– Полагаю, как и большинство женщин. – Она при­льнула к нему и положила голову ему на плечо. Она по­пробовала вспомнить, были ли подобные случаи еще. Она вспомнила, что подруга мамы, миссис Бенедикт, тоже умер­ла при родах. Мама никогда об этом не говорила, но мис­сис Бенедикт ходила беременной, а потом ее не стало.

Всего три. Не так уж много.

Нет, очень много.

Внезапно она словно увидела перед собой кровь и жен­щину, которая беззвучно плакала. Этот образ возникал пе­ред ней, когда ее охватывала паника, и заставлял ее содро­гаться от ужаса. Только на сей раз вокруг женщины суети­лись люди.

– Кажется, я видела это однажды, Данте. Когда была девочкой. – Флер попыталась припомнить, когда именно это случилось и где. – Это было не в моем доме. Это случи­лось в деревне. Вероятно, я отошла от коттеджа, что-то ус­лышала и посмотрела. Я вижу это и сейчас, когда начинаю бояться. Нечетко, но вижу.

Данте поцеловал ее в висок:

–Не напрягай свою память и не пытайся вспоминать. Он снова сел и прислонился к дереву. Когда он протя­нул руку, Флер взяла ее, и он снова обнял ее.

Это было так чудесно – сидеть с ним обнявшись. Над озером по небу плыли белые облачка. Они напомнили ей об облаках в Дареме и об игре, которую они затеяли с Дан­те. Ветер был прохладным, но его тепло согревало ее.

Флер расслабленно прижалась к нему. Она была рада, что он заставил ее заговорить об этом. Он сказал, что он не в силах жить в подобном фальшивом браке, но, может быть, они теперь смогут остаться друзьями.

– Леклер сказал, что, если ты будешь знать причину, это, возможно, поможет, – проговорила Флер. – Только я не понимаю, каким образом.

– Он прав. Я рад, что я понял.

– Твое понимание не изменит меня.

– Вероятно, что так, но это проясняет, какую близость ты не можешь позволить и какую можешь.

– А какую близость можно позволить?

– Есть разные способы физической близости, которые не приводят к беременности, Флер, – тихонько проговорил он под ее ухом. – Ты должна довериться мужчине, что­бы преодолеть страх. Должна поверить, что он не возьмет у тебя то, что ты не можешь дать.

Она оставалась неподвижной, прислушиваясь к его серд­цебиению, нежась в тепле его объятий. Однако она почув­ствовала перемену в нем. Он дал выход особой жизненной силе, которая вливалась и в нее.

Он повернул ее так, чтобы можно было видеть ее лицо.

– Насколько ты доверяешь мне, нежный цветок?

– Я вообще не уверена, что могу довериться мужчине в том смысле, который ты имеешь в виду.

Он обнял ее и нащупал губами ее рот. Она затрепетала и поняла, что его поцелуи впредь никогда не будут цело­мудренными.

– Возможно, так было потому, что ты недостаточно до­веряла мужчинам, Флер. Мне, однако, придется это выяс­нить теперь.

Она почти ожидала, что он сейчас сделает попытку вы­яснить. Почти хотела этого. Однако вероятность того, что она не выдержит испытание, ее удручала. Когда это про­изойдет, он больше никогда не будет ее обнимать так, как сейчас. Он перестанет ее целовать так, что у нее замирает душа.

Почувствовал ли он ее колебания? Увидел ли тревогу в ее глазах? Внезапно его объятия ослабли. Он помог ей под­няться.

– Вернемся к этому позже.

Взяв ее руку, он повел ее к дому.

– Пришло письмо от Адриана Бершара, – сказал Верджил, когда они сидели в музыкальной комнате и вежливо слушали, как Роуз, старшая дочь Верджила, играет на фор­тепьяно. – В нем содержатся обычные приветы, но есть и весть для тебя.

Данте слушал вполуха игру Роуз, однако обратил вни­мание на то, что белокурая голубоглазая девочка с лицом в форме сердечка очень похожа на мать, которая перевора­чивала для нее ноты.