Шрифт:
– Женился? – Эдмунд в ужасе посмотрел на Данте. – Скажи Милтону, что он ошибается.
Данте положил руку мальчику на плечо и слегка стиснул его:
– Помни, как делают юные джентльмены, Эдмунд.
Эдмунд, слегка изменившись в лице, поклонился:
– Мы рады вас приветствовать.
Флер наклонилась к расстроенному маленькому джентльмену.
– И я очень рада познакомиться с тобой, Эдмунд. – Она заговорщицки подмигнула ему. – Мистер Дюклерк взял с меня слово, что я не буду вмешиваться в такие важные мужские дела, как пони и змеи, так что я вряд ли буду для тебя помехой.
На лице малыша расцвела улыбка облегчения.
– Ой, ну тогда – добро пожаловать!
– Именно, добро пожаловать, – сказал чей-то взрослый голос.
Флер подняла голову и встретилась с пронзительным взглядом голубых глаз виконта Леклера.
Рядом с ним стояла улыбающаяся Бьянка, его жена. Пока по ступенькам сбегали вниз две девочки, спеша присоединиться к братьям, Бьянка обняла Флер.
– Эта новость оказалась для нас чудесным сюрпризом. Мы так рады, что Данте нашел свое счастье.
Флер играла свою роль предельно старательно. Кстати оказалась и суета с детьми и багажом. Леклер и Данте обменялись тихими репликами. Поскольку они оба засмеялись, можно было предположить, что этот визит не будет настолько уж неприятным.
– Проходите, – сказала Бьянка. – Я провожу вас в ваши комнаты. Я хотела поместить вас вместе, но Верджил настоял, чтобы каждый из вас имел свою.
Флер посмотрела на Леклера, который поднимал Эдмунда.
Бьянка, как выяснилось, не знала истины. Леклер же сделал свои выводы.
Две лошади бежали по полю. Милтон ехал на новом пони. Данте гарцевал на мерине, держа перед собой в седле Эдмунда.
Флер наблюдала за ними с террасы дома. Даже со столь далекого расстояния она могла видеть, какое удовольствие получают от езды все трое.
– Моя жена позволяет малышу ездить на лошади только со мной, Данте или с ней. Из всех вариантов я меньше всего беспокоюсь, когда он едет с моим братом.
Флер вздрогнула и обернулась. Леклер стоял в нескольких футах от нее и тоже наблюдал за всадниками.
Флер огляделась вокруг, ища Бьянку, но ее нигде не оказалось. Они были на террасе вдвоем.
– Кажется, он очень любит Эдмунда, – сказала Флер.
– Он идеальный дядя, умеет устраивать заговоры с ними против нас. Каждому мальчишке понравилось бы иметь такого дядю. – Леклер подошел к Флер поближе. – Он тоже их любит и получает не меньшее удовольствие от игр с ними. Если у кого и есть темперамент отцовства, то это у Данте.
Флер сглотнула и продолжила наблюдение за лошадьми. Данте устроил небольшую гонку и позволил Милтону и пони выиграть забег.
– Он мой брат, Флер. Мой брат.
Флер закрыла глаза, услышав, каким тоном это было произнесено. Он был охвачен тревогой оттого, что она не приняла во внимание их прежнюю дружбу, заманив Данте в брак, не пощадила его из уважения к той их дружбе.
– Я ведь не ошибаюсь? Ты предложила ему женитьбу на таких же условиях, как когда-то мне?
– Я была предельно честна. Я не обманывала его. Он знал, какой будет договор, прежде чем сделать свой выбор.
– Он был по уши в долгах, и ты бросила ему спасительную веревку. Тут вряд ли можно говорить о выборе.
– У него были другие возможности, разве не так? Он мог опереться на друзей. Мог обратиться к тебе. Он предпочел этого не делать. Он знал, что обретет и что потеряет в случае этой женитьбы.
– Он не имеет понятия, что потерял, потому что никогда этого не имел, а посему не может осознать цену утраты. – Леклер жестом показал на своих сыновей и брата. – Однако он скоро начнет задумываться об этом. Нет детей. Нет близости с женщиной, которую он любит и с которой хочет всегда быть вместе. Он приговорен существовать все отведенное ему время, заводя случайные романы и не имея стержня в жизни. С постоянным юношеским брожением в крови.
Она оторвала взгляд от лошадей и стала смотреть на траву под террасой. Ей хотелось сказать Леклеру, что он ошибается, что Данте мало интересуют подобные вещи.
– Я боялась твоего возвращения, – сказала она. – Я знала, что ты это не одобришь и станешь винить меня в том, что злоупотребляю его добрым отношением.
Леклер положил руку на ее ладонь, опирающуюся на каменные перила.
– Я не виню тебя. Я прошу прощения, если это прозвучало как обвинение. Я лишь хочу счастья для него и для тебя.