Данте приподнялся на руках и наклонился над ней. Его голова закрыла плывущие в небе облака. С серьезным вы­ражением лица он нежно провел ладонью вниз и обнял ее за шею. Большой палец прочертил линию по ее скуле и щеке, перед тем как его пальцы скользнули по коже над верхней частью ее платья. У Флер перехватило дыхание. Он заглянул ей в глаза, определенно понимая, какие чувства и ощущения у нее вызывает своими действиями.

– Я хочу поцеловать тебя, нежный цветок. Друзья это часто делают, не так ли?

Она знала, что это будет не поцелуй друзей. Глубина его взгляда предупреждала об этом. Она не ощущала ни малей­шего страха, было лишь ожидание.

Это был поцелуй, удививший ее даже больше, чем она могла предположить. Теплый, нежный и сдержанный. И в то же время достаточно крепкий, чтобы можно было по­нять его намерения, и такой долгий, чтобы испытать тре­пет.

Данте смотрел на нее сверху вниз, лаская ей волосы и лицо. Он в точности знал, что она чувствует, в этом у нее не было сомнений. Ведь это был Данте Дюклерк. У нее не хватит опыта и способностей, чтобы скрыть от него свои ощу­щения.

Он поцеловал ее в щеку и шею. Теплое дыхание опали­ло ей ухо. Его ладонь скользнула по ее платью, легла ей на живот.

– Если я напугаю тебя, дай мне знать.

Она кивнула, но этого не произошло. Ее охватило не­описуемое счастье. Нет места этому холодному страху сей­час, когда ее переполняют сладостные ощущения и неска­занная нежность.

Новые поцелуи усилили блаженство, исторгли неведо­мые желания из глубин ее существа. Нежные прикоснове­ния заставляли ее трепетать. От Данте исходила могучая мужская сила, которая, казалось, готова была затопить ее.

Ошеломляющие ощущения пульсировали и распрост­ранялись повсюду, пробуждали желания в самых интимных уголках ее тела. Эти ощущения и ласки, исходящие от Дан­те, всецело захватили Флер. Лишь негромкая песня ферме­ра вклинивалась в этот сузившийся мир, напоминая о том, что они не одни.

Он тоже слышал песню и посмотрел в сторону изгоро­ди. Но затем снова устремил взгляд на ее губы. Кончиками пальцев он деликатно их раздвинул. Затем наклонил голо­ву и запечатлел более жаркий поцелуй, при этом обняв ее голову.

Это маленькое вторжение на мгновение шокировало Флер, но затем словно какой-то вихрь налетел на нее и втя­нул в себя. Она обняла мужчину, который прижимался к ее груди.

Сдержанности как не бывало. Последовали жаркие по­целуи в губы, в ухо, в шею. Его рот скользил все ниже, при­ближаясь к краю лифа. Поцелуи обжигали и дразнили ее, груди затвердели и заныли, и она тихо застонала.

Может, он это слышал. Его ладонь накрыла ей грудь, его пальцы стали исследовать холмик. Сладостные ощуще­ния распространялись по всему телу, рождая шокирующие желания.

Он приподнялся. Флер протянула руки, чтобы удержать его, вернуть обратно. По выражению его лица, по напря­женности его тела она понимала, что он испытывает такие же ощущения, как и она.

Данте снова бросил взгляд на изгородь, за которой ра­ботал невидимый фермер, продолжая напевать свою пес­ню. Некоторое время он прислушивался к пению, прежде чем снова обратить жаркий взгляд на Флер.

Он подвел ладонь ей под спину.

– Не бойся. Я постараюсь не шокировать тебя. Но я хочу увидеть тебя. Весь день я не могу ни о чем больше ду­мать.

Он ослабил ей лиф, затем спустил его с плеч. То же са­мое он проделал с ее рубашкой.

Ветерок овеял ее обнаженные груди. Тепло его ладони контрастировало с прохладой воздуха, это успокаивало и одновременно возбуждало. Он не спускал глаз с ее грудей, продолжая их нежно поглаживать. Флер не могла раньше даже представить себе, что она будет так отчаянно желать, чтобы эти прикосновения продолжались до бесконечности.

И они не прекращались, породив в ней стоны вожделе­ния. Он опустился на нее, накрыв ее своим телом, одна его нога расположилась поверх юбок между ее бедер.

Его голова повернулась и опустилась. Мягкие кашта­новые волосы коснулись ее лица. Он стал целовать холми­ки ее груди, затем взял в рот сосок. Ее пронзила мучитель­ная сладость. Данте принялся лизать, покусывать и втяги­вать соски в себя, что сделало ощущения еще острее, еще пронзительнее и сладостнее. Флер крепко обхватила Дан­те. Не имея сил думать более ни о чем ином, она прижалась к лежащей между ее бедер ноге, как бы пытаясь погасить зуд, который довел ее до такого исступления.

– Раздвинь свои ножки, дорогая, – сказал Данте ти­хим голосом. Команда дошла до нее, и она повиновалась.