– Именно так. Правда, вы не тысячная. Совсем недав­но я преодолел восьмисотый рубеж.

Она подняла на него глаза, в которых отразилось нечто вроде шока.

– Я шучу, Флер. А теперь поднимите левую руку.

Он сделал невозмутимое, как у камердинера, выраже­ние лица и отвел глаза, однако свеча загорелась сама, когда ночная рубашка упала с плеч Флер на пол. Вряд ли можно было назвать его реакцию бесстрастной, когда он всего лишь мельком увидел белоснежную кожу, высокие груди, округлые бедра и темный треугольник между ног. Флер отверну­лась и вспыхнула, когда он набросил нижнюю рубашку на ее обнаженное трепещущее тело.

Надевание остальных предметов одежды проходило в неловком молчании. Оба сделали вид, что не замечают друг друга.

Данте наскоро привел в порядок постель, поднял Флер и положил ее на кровать.

– Видите – никаких вольностей. Вам повезло, что вас подстрелил такой пресыщенный, утомленный повеса, как я.

Она засмеялась. Это был очень приятный звук, похо­жий на звучание арфы.

– Повезло мне, но не вам. Теперь я одета, ухожена и на­кормлена. Я думаю, вам следует отправиться на конюшню, взять лошадь и ехать на побережье, как вы и планировали.

Он сел в кресло.

– Я не могу этого сделать, Флер.

– Я в безопасности. Кто-то скоро сюда приедет.

– Это может быть не тот человек, которого мы ждем. А что, если тот, кто нужен, не приедет? Сегодняшняя ночь может быть такой же, как и предыдущая, и мародеры могут снова жечь коттеджи или же входить в них, чтобы спрятать­ся. Я не оставлю вас одну.

– Вы можете вызвать кого-нибудь из дома, чтобы он побыл со мной.

– Слуги не смогут противостоять Фартингстоуну, если он отправится вас искать. Мы дождемся Шарл и Сент-Джона. Я сказал, что вы будете в безопасности, и сдержу обещание.

– Я очень сожалею, что так случилось, – промолвила она.—А судебные приставы в самом деле вас разыскивают?

– Часть кредиторов продали мои записи некоему мис­теру Томпсону, который требует выплаты. Неудачная ночь за картами лишила меня возможности вести переговоры.

– А вы не могли бы попросить Леклера помочь вам?

– Мог, и он выручил бы меня. Вероятно, Томпсон именно на это и надеется. Но я не стану к нему обращаться. Вердж и без того был слишком щедр.

Данте не мог объяснить, почему он столь откровенен. Наверное, переодевание сблизило их. А может, к этому рас­полагала необходимость позаботиться о ней.

Он испытывал какую-то удивительную доверительность к ней. Вероятно, люди, потерпевшие кораблекрушение, тоже быстро становятся друзьями, после того как вместе по­качались на плоту.

– Очень жаль, что все не завершилось благополучно между вами и Бьянкой, если не считать того, что она и Леклер теперь, по всей видимости, вместе, – проронила она.

Флер имела в виду то время, когда она была наречен­ной Верджила, а Бьянка планировалась для Данте.

– Я не была разочарована тем, что Бьянка хочет Верд­жила. Мы с ней очень разные, а она подходит ему. Однако я бы солгала, если бы стала отрицать, что временами сожа­лею о том, что не разделила ее судьбу.

Она засмеялась.

– За последний час я улыбалась больше, чем за весь прошлый год. Это странно. В конце концов, раньше или позже я должна встретиться с Грегори, а вы уехать. Если вы опоз­даете на корабль, как вы убежите?

– Есть другие корабли.

– Как это эгоистично с моей стороны! Я так озаботи­лась своими проблемами, что не заметила, как осложняю вам жизнь. Пожалуйста, не задерживайтесь из-за меня.

–До тех пор, пока я не буду уверен, что вы в безопасно­сти, я останусь здесь. Так поступил бы любой джентльмен.

– Вы настоящий друг.

Ее благодарность тронула его. К ней снова вернулась безмятежность, присущая ей в те давние годы.

Вероятно, он должен был предоставить ей возможность побыть наедине, но в спальне было уютно и приятно, и ее компания доставляла ему удовольствие. Им предстоял день ожидания.

Он устроился поудобнее в кресле.

– Я расскажу вам, как прожигал жизнь, если вы пове­даете мне, как процветали.

Снова послышались звуки арфы, когда Флер засмея­лась.

Она и представить себе не могла, что он может быть на­столько добр. Ей следовало бы об этом догадаться. Его лю­бовницы всегда отзывались о нем очень хорошо. Вступая в связь, они знали, что он непостоянен и отношения будут кратковременными. Если у кого-то оказалось разбитым сердце, то, как она подозревала, это вовсе не потому, что он обещал больше, чем дал.

Какая-то легкая печаль скрывалась за его обаянием. Она порой читалась в глазах и слышалась в голосе. Она могла проявиться совершенно неожиданно, например, в виде угрозы выдать ее полиции или в виде шутливого флирта, как это случилось утром. Флер чувствовала, что эта печаль го­това была вырасти в нечто большее, но он считал необхо­димым сдерживать себя.