– Дорогая, этот бандит сделал вам больно? – спросил он Анабел, предлагая бренди.

– Нет, – покачала головой Анабел. Опустившись на диван рядом с ней, Росс залпом осушил свой стакан и пристально посмотрел на Анабел. Несмотря на все усилия ей никак не удавалось скрыть свой страх.

– Я молю Бога, чтобы с Кейдом ничего не случилось, – прошептала она.

Росс Маккаллум опустил стакан на маленький столик, посмотрел на Брета, который ходил взад-вперед по комнате, и заговорил низким, хриплым от волнения голосом.

– Я уже потерял надежду увидеть кого-нибудь из моих сыновей. И вот они здесь. Не волнуйся Анабел. Бог не отнимет у меня моих мальчиков, после того как мы наконец воссоединились.

Брет опустился на колени перед отцом.

– Прости, отец. Этих ужасных событий не произошло бы, если бы я остался дома. Дерриксон уничтожил письмо, которое я оставил тебе. Если бы я поговорил с тобой...

– Не надо. – Маккаллум опустил ладонь на голову сына. – Я сам сделал немало ошибок. – Росс тяжело вздохнул. – Если кто и должен извиняться, так это я.

Эверет Стивенсон кашлянул.

– Сэр, я немедленно сообщу о безобразиях этих двух негодяев властям. Но сначала я хочу от всей души поздравить нашего детектива, мисс Бранниган. Вы блестяще справились! Расскажите нам, как вы нашли этого молодого человека, как узнали, что происходит здесь, и поспели вовремя, чтобы спасти жизнь мистеру Маккаллуму и мне.

– Я расскажу, мистер Стивенсон, – почтительно промолвила Анабел, чувствуя, как у нее начинают дрожать коленки, и боясь, что это будет видно под темно-синей дорожной юбкой. Услышав, как дрогнул ее голос, Брет ободряюще улыбнулся. Она попыталась улыбнуться в ответ, но губы не слушались. Анабел не покидала мысль о Боксере и Кейде.

– Это длинная история, и я поведаю ее вам, как только вернется Кейд.

Выбежав за ворота, Кейд с отчаянием увидел удаляющийся за углом экипаж. Он бросился за ним по пустынной улице и, добежав до угла, увидел, что экипаж повернул вниз, на улицу Белой скалы.

«Черт!» – подумал он, оглядываясь по сторонам. Поблизости не было ни одной лошади, а возвращаться в конюшню не было времени, он бы упустил экипаж. Кейд бросился вперед, но чем дальше он бежал, тем меньше оставалось надежды на то, что он настигнет негодяя...

«Вот что мне нужно!» – впереди посередине темной улицы ехала повозка, запряженная лошадьми. Кейд побежал к ней.

– Эй, стой! – закричал он ошеломленному кучеру и запрыгнул на повозку. – Мне нужна лошадь и повозка. Вам хорошо заплатят, когда я вернусь. Скорее!

—Но...

– Некогда спорить! – Кейд схватил кучера за ворот, сбросил с повозки и взялся за вожжи. Не обращая внимания на возмущенные крики кучера, Кейд развернул коня и щелкнул кнутом.

Кейд на бешеной скорости мчался по широкой дороге. Мимо мелькали фонари и закрытые ставни домов. Впереди показался экипаж Боксера. Кейд сжал зубы. Теперь негодяй не уйдет!

– Но! Давай же!

Кейд несся мимо небольших магазинчиков и контор, он почти поравнялся с экипажем. На лбу Кейда выступил пот, и он пустил коня еще быстрее. Неожиданно на дороге показалась повозка бродячего торговца. Свернув с боковой улицы, он преградил путь Боксеру.

Раздалось лошадиное ржание, крики, послышался ужасный звон и грохот – повозка и экипаж, столкнувшись, опрокинулись.

Кучер Боксера побежал вверх по улице, волоча залитую кровью ногу.

Кейд не обратил внимания ни на него, ни на торговца, который чудом остался цел и теперь, поднимаясь с земли, ругался на чем свет стоит. Вокруг него валялись товары и обломки повозки.

Кейд бросился к экипажу и распахнул дверь.

На сиденье затаился Боксер, в руках у него был нож.

– Убери это.

– Ты Кейд Маккаллум? Тебя все эти годы считали мертвым? Значит, ты вернулся с того света, как и я?

Человек вел себя как безумный – глаза дико блестели, на губах застыла зловещая улыбка. Кейд почувствовав, как к горлу подступает тошнота.

– Ты одной ногой в могиле, Боксер.

– Твой отец хотел избавиться от меня, но у него ничего не вышло. Он ненавидел меня, потому что твоя мать влюбилась в меня, простого служащего. Росс не мог поверить, что такое произошло у него под носом.

– Заткнись!

– Влюбилась, как кошка, знаешь – все женщины от меня без ума, я умею обращаться с ними, – хвастался Боксер. – Верят всему, что я им говорю, особенно одинокие, как твоя мать. Для твоего отца существовала только работа, а она, бедняжка, переживала, когда я начал шантажировать ее.

– Ты шантажировал ее?

– И ее, и его. – Боксер пожал плечами. Не хотел до конца жизни горбатиться на кого-то: я заслуживал большего и был способен на большее. Но, чтобы начать свое дело, нужен был начальный капитал. Твоя мать не могла этого понять и очень обижалась на меня.