– Черт побери! – Поморщившись, Брет встал на колени. – Уйди с дороги, Анабел. Не надо меня защищать.

– Нет, надо.

– Не надо, Маккаллумы сами во всем разберутся! Уйди с дороги!

– Не уйду.

– Ну все, детка, – вмешался Кейд. – Достаточно. – Он оттащил Анабел в сторону. – Стойте здесь. – И, не дожидаясь, что скажет девушка, повернулся к Брету, который уже сумел подняться на ноги. – Ты прав, Маккаллумы должны разобраться во всем сами, а не прятаться за кем-нибудь или чем-нибудь, например за бутылкой.

– Я совсем забыл, – сквозь зубы выговорил Брет, его лицо стало зеленого оттенка, как небо перед грозой. – Я ведь не Маккаллум, так что все, что отец, то есть Росс, вбил нам в головы, ни цента не стоит.

– Да ведь ты и сам в это не веришь. С чего ты взял, что Росс Маккаллум не твой отец?

– Так оно и есть.

– Объясни, – не уступал Кейд.

Брет тяжело вздохнул и, переводя взгляд с невозмутимого Кейда на взволнованную Анабел, еле слышно простонал:

– О Боже! Я не тот, кем всегда себя считал. Мой настоящий отец был, похоже, отъявленным негодяем. Так что к лучшему, если Ред Коб найдет меня или сегодня ночью я наткнусь на людей Лоури. – Брет хрипло рассмеялся.

Анабел повернулась к Кейду и недоуменно посмотрела на него.

Но он, похоже, тоже не понял, о чем говорит Брет.

– Начни сначала, – вкрадчиво попросила девушка, пытаясь казаться спокойной. – Ни я, ни Кейд не понимаем тебя. Ты уверен, что Росс Маккаллум не твой отец.

– Абсолютно.

– Но как?

Брет закрыл лицо руками.

– Какой толк объяснять вам? – пробормотал он и устало опустился на траву. Анабел присела рядом. – Накануне моего побега, – опустив глаза, начал Брет Маккаллум, – я получил письмо, в котором мне назначали свидание в одной гостинице. Там говорилось, что это очень важно. Я пошел. – Он задумчиво рвал травинки, теребил в руках, подбрасывал в воздух и рассеянно наблюдал, как они падали на землю. – Того человека звали Фрэнк Боксер. Он рассказал мне ужасную, невероятную историю. Будто он работал на моего отца, и многие годы они были партнерами.. Фрэнк не устоял перед чарами моей матери, и, – закончил Брет, – в конце концов они... они стали любовниками.

После этой фразы Кейд, до сих пор стоявший неподвижно, сделал шаг вперед.

– Что за чепуха! И ты поверил какому-то сукину сыну? Ливиния была верна отцу, могу поклясться чем угодно. Это у него была любовница, он разбил сердце мамы...

– Нет. – Брет с отчаянием посмотрел на красное от злобы лицо старшего брата. – Я так не считаю. Услышав от Фрэнка Боксера эту грязную историю, я сразу же отправился к отцу. – Брет повернулся к Анабел, ища у нее сочувствия. – И он подтвердил все, о чем говорил Боксер.

– Брет, нет! – покачала головой Анабел; сердце ее сжалось от невыносимой боли. – Ты уверен, что правильно его понял?

– Уверен, – еле слышно ответил он. – Вначале я не сообщил Россу, от кого узнал обо всем, сказал только, что мне стали известны кое-какие подробности о смерти моей матери, и потребовал объяснений. Он признался, что она покончила жизнь самоубийством, а не умерла от лихорадки, как мы с тобой всегда считали. После этого я сразу спросил Росса, был ли причастен к ее смерти некий Фрэнк Боксер. Маккаллум позеленел, услышав это имя, начал ругаться, кричать, разбил хрустальный графин, требовал, чтобы я назвал имя того, кто рассказал мне о Фрэнке Боксере. Я не сказал, и тогда Росс окончательно взорвался.

– Могу себе представить, – угрюмо заметил Кейд.

– Да, сдержанными Маккаллумов не назовешь, – вздохнув, промолвила Анабел.

– Ты права, Ани, но я-то не Маккаллум, – насмешливо заметил Брет. – По словам Фрэнка Боксера, которые подтвердил человек, считавшийся моим отцом, я – Брет Боксер.

– Не могу поверить. – Кейд подошел к дереву и, прислонившись к стволу, поднял голову к ясному голубому небу. – Мама не стала бы... Она не могла, – бормотал он себе под нос. – Это какая-то ошибка. Или ложь. Кто-то решил выкинуть с нами злую шутку.

– Придется поверить, братец. – Брет хрипло засмеялся. – Но это еще не все.

Тогда в гостинице Фрэнк Боксер клялся, что они с мамой очень любили друг друга, хотели убежать, пожениться и дать мне имя Боксер. Но мама боялась Росса, а он, опасаясь скандала, предложил Боксеру огромную сумму денег, чтобы тот уехал из Миссури и никогда больше не возвращался.

– И... он взял деньги? – воскликнула Анабел, с замиранием сердца слушая эту трагическую историю. Ей от всей души было жаль Ливинию.

– Взял, – ответил Брет. Никогда Анабел не видела в глазах Брета столько злости. – Боксер оправдывался тем, что люди Росса все равно не оставили бы их с матерью в покое. Фрэнк уверял, что для самой Ливинии будет лучше, если он исчезнет. Он покинул город, – Брет с отвращением скривил губы, – но через год вернулся, потому что, как он мне объяснил, не мог жить без Ливинии и хотел, чтобы она и ребенок были с ним. Как только Боксер снова появился, отец принял решительные меры, чтобы тот не увез маму. По словам Фрэнка, – Брет на секунду закашлялся, – отец нанял головорезов, которые схватили его и увезли в Мексику, упрятав на плантации приятеля Росса. Позже Фрэнка насильно завербовали на корабль, принадлежавший тому же человеку. Судно называлось «Изумрудный принц».