– Напомни мне купить большую ванну, – прохрипел Кин и вернулся жадным ртом к ее губам.

Алекса не сомневалась, что в ближайшие минуты вода в ванне превратится в пар. Жар от их сплетенных тел неизбежно приведет именно к этому. И она пропала. Желала его больше, чем саму жизнь.

– Люби меня, Кин, – задыхаясь, попросила она. – Здесь… сейчас. – Она подняла к нему лицо с приоткрытыми губами. Ее серебристые глаза горели не меньшей жаждой обладания, чем та, что читалась в его пылающем синем взгляде.

Вдруг скрип двери привлек внимание Кина, он сделал резкое движение, стремясь прикрыть Алексу своим телом, как щитом, от непрошеного гостя, и его бок полоснуло раскаленной болью. Он обернулся, и на лице появилось выражение крайнего отвращения. Алекса задохнулась.

У входа в комнату стояла красивая блондинка и неотрывно смотрела на нее.

– Что, не хватает воспитания на то, чтобы постучать в дверь, да, Джессика? – с ненавистью рявкнул Кин.

Джессика? Вся краска мгновенно сбежала с лица Алексы. Так это та женщина, что мучила Кина в бреду? Та, которая терзала его в прошлом? Почему она вторглась в комнату так, будто имела право приходить и уходить, когда вздумается?

– Что это здесь происходит? – властно поинтересовалась Джессика. Ее светло-зеленые глаза потемнели, обратившись на знойную черноволосую женщину, которая принимала ванну вместе с Кином. – Что, начал уже соблазнять служанок во время купания, да, любовь моя?

Алекса покрылась румянцем и опустилась поглубже в воду.

– Алекса не служанка. – Кин взял себя в руки и откинулся на спинку.

– Да уж, больше похожа на очередную шлюху. – Джессика презрительно фыркнула, потом одарила Алексу взглядом, в котором тесно смешались отвращение и пренебрежение.

Кин выгнул брови и криво усмехнулся. Он схватил мыло и начал небрежно намыливаться, будто присутствие Джессики больше не беспокоило его.

– С каких это пор котел решил называть чайник черным, милая? – Его вопрос был полон едкого сарказма. Джессика вздрогнула, почувствовав жало этих слов.

– Как ты смеешь оскорблять меня таким наглым образом! – Она топнула ногой и кинула на него полный ярости и ненависти взгляд. – Я поставлю в известность об этом оскорблении твоего брата, – пригрозила она.

Совершенно не испугавшись этих слов, Кин только засмеялся. Джессика резко повернулась.

– Без сомнения, он вызовет меня на дуэль, как ты и хотела долгие годы. Только не забудь рассказать Чанлеру, почему это очутилась в моей спальне без всякого приглашения, едва заслышав, что я вернулся в Новый Орлеан. Мне бы хотелось, чтобы по крайней мере один из нас знал твои истинные побуждающие мотивы, дражайшая Джессика.

Его насмешка больно уязвила ее, она с грохотом захлопнула дверь и бросилась вниз по коридору. Когда Кин повернулся, чтобы проверить, как Алекса перенесла такой обмен любезностями с Джессикой, то встретил ее удивленный и вопрошающий взгляд.

– Кто это такая?

– Моя невестка, – мягко объяснил Кин.

Алекса задумчиво покусала нижнюю губу, взвешивая подробности словесного поединка между мужем и Джессикой. Она вспомнила бред Кина на борту кильбота. Нетрудно было заметить, что блондинка пребывала в страшной ярости. Она произвела на Алексу впечатление не просто родственницы. Значит, Кин питал к жене брата нежные чувства. Да, определенно, у этого человека нет ни малейшего представления о порядочности.

Видение Кина и Джессики в объятиях друг друга было невыносимо. Алекса выскочила из ванны, схватила единственное полотенце и предоставила Кину капать водой по всей спальне.

– Да что с тобой? – спросил он, догнав ее.

– Что, неужели надо спрашивать? – Гнев Алексы вспыхнул со страшной силой, распаленный ревностью.

Кин насмешливо сдвинул брови и взял ее за подбородок.

– Неужели ты завидуешь, милая?

Алекса отбила его руку и немедленно отступила к самому дальнему углу кровати.

– Естественно, нет! – солгала она не моргнув глазом. – Но я просто в ужасе, что ты, оказывается, путаешься даже с женой брата.

– Сводного брата, – поправил ее Кин с неожиданной резкостью. – И не суди меня сурово, Алекса. Ты ведь не знаешь всего.

Он отодвинулся от нее и повернул к шкафу. Алекса смотрела ему в спину.

– Ну?

– Что «ну»? – спросил Кин, доставая свежую пару брюк, но не поворачиваясь к Алексе.

– Ты собираешься объяснить? – Алекса приготовилась узнать, что именно Джессика владеет ключами к его сердцу.

– Нет. – Кин метнул на нее косой взгляд и занялся поисками сорочки.

Алекса была в ярости, но молчала и рылась в своей сумке в поисках подходящего платья. Да будь он проклят, этот Родон! Он мог бы с тем же успехом просто сказать, что у него роман с Джессикой и что это ее совершенно не касается. Так. Значит, он собирается продолжать спать везде, где попало, не ограничиваясь собственной постелью. Алексе было больно, очень больно. Как она злилась на себя, что умудрилась влюбиться в человека, у которого представления о морали, как у дикаря.