Алекса переварила его пояснения, жалея, что ничего этого не знала и не хотела знать всего месяц назад, когда она сама и ее семья бездумно вторглись на территорию осейджей. Карверы сидели прямо на пороховой бочке, упрямо и наивно отказываясь верить, что она может взорваться под ними.

Кин нежно взял ее указательным пальцем за подбородок, заставил взглянуть ему в глаза и слегка улыбнулся.

– Я не хотел бередить твои раны и будить печальные воспоминания, милая. Прости, но мне так редко случается открыто говорить о своих отношениях с осейджами, не вызывая подозрений и… – Кин казался немного виноватым. – Наверное, это жизнь с Клинтом так повлияла на меня. Я тоже стал страдать болтливостью.

– Я не возражаю, – заверила Алекса, схватила его руку и сжала в своих маленьких ладошках. – Твои отношения с осейджами просто завораживают меня. Их верования и уклад жизни настолько отличаются от наших… Ты так увлекательно рассказываешь о них, я слушаю с удовольствием.

Кин снова повел ее за собой, и Алекса увидела маленькую каюту на корме лодки. В помещении была койка и больше почти ничего, но Алекса уже научилась жить даже скромнее, так что не видела причин для жалоб.

– А где же ты будешь спать? – с любопытством поинтересовалась она.

– С тобой.

Алекса широко открыла глаза и уставилась на его хитрую, улыбающуюся физиономию. Хотя она и призналась самой себе, что влюблена в Кина, но совершенно не собиралась обнаруживать это перед Клинтом и командой.

– Надеюсь, ты не собираешься превратить меня в свою персональную шлюху только потому, что я… – Алекса не могла закончить начатую фразу. Слишком унизительным было воспоминание о том, что совсем недавно вымаливала его ласки, как самая обычная потаскушка.

– Но я полагал…

Алекса презрительно фыркнула.

– Я не собираюсь давать Клинту повод каждый раз смотреть на меня исподлобья, а команде – называть всякими погаными именами. Только женатые пары могут открыто спать вместе, или еще шлюхи, которые зарабатывают этим на жизнь.

– Так ты хочешь сказать, что я могу заниматься с тобой любовью на борту этой посудины, лишь предложив вступить со мной в брак? – Кин был в совершенной ярости.

Она вскинула голову, высоко задрала подбородок (и сурово окатила его ледяным взглядом.

– Я ни на что подобное не намекала. Просто говорю тебе, что буду спать в каюте одна.

Кин недоверчиво уставился на нее, даже не пытаясь скрыть изумления. Он-то полагал, что сумел наконец приручить эту женщину, вернее, дикую кошку, но, очевидно, их пылкое свидание на берегу великой Миссисипи было лишь результатом временной слабости!

– Так ты говоришь, что согласна спать со мной в лесу или прерии, но не на борту моего собственного судна; что я могу заниматься с тобой любовью под звездным небом, но не при свете свечей в комнате гостиницы? Женщина, твоя логика так запутана, что никто не сможет ее распутать и за сто лет!

Его иронический тон полоснул ее как ножом.

– Я говорю тебе, что не намерена быть мишенью грязных шуточек твоей команды. У меня мало чего осталось своего собственного, но гордость пока еще есть! – выкрикнула Алекса в крайнем раздражении.

– А если я предложу тебе законный брак? – Кин прихотливо выгнул бровь и кинул на Алексу насмешливый взгляд. – Тогда ты примешь меня в свою постель, независимо от того, где это может быть?

Алекса уверена была, что он пытается подловить ее, и не собиралась попадаться в западню. Она медленно прошла по каюте, бросила свои скудные пожитки на койку и повернулась к нему с медовой улыбкой на губах.

– Нет, когда я выйду замуж, мой супруг будет любить и ценить меня превыше всего остального. Он будет предан мне и только мне и никогда не будет искать удовольствия в объятиях другой женщины. Брачный контракт может предоставить тебе возможность спать со мной, где и когда захочешь, но никогда не заставит хранить верность. – Она медленно подняла голову и попыталась поймать его взгляд. – Ты, Кин Родон, не можешь быть верным ни одной женщине, а я хочу выйти замуж и оставаться верной только моему мужу, который будет отвечать мне тем же.

Кин задумчиво кивнул, погладил темную бороду и обошел Алексу кругом, будто осматривая и оценивая товар.

– А может так случиться, что этим мужчиной, единственным мужчиной, буду я… и мои деньги, милая? – спросил он ее в упор. – То есть… если я ограничу мою любовную жажду твоей спальней?

И снова он пытался вырвать у нее признание хоть некоторой привязанности, но неимоверная гордость заставила Алексу похоронить слова любви в самом дальнем уголке сердца.

– Конечно, твое состояние имеет определенную привлекательность, – легкомысленно заявила она. – Хотелось бы больше узнать о второй половине.