– Спускайся вниз по ручью, – приказал он. – Я догоню тебя через несколько минут.

Кин хлопнул Кентавра по крупу, посылая его в галоп, а Алекса опасливо оглянулась. Уж не победили ли в Кине его дикие инстинкты? Может, он собирается избавиться от нападавших… навсегда… вместо того, чтобы дать им возможность выпутаться из веревок, когда сами они будут уже далеко и в безопасности?

Когда Алекса исчезла за холмом, Кин подошел к двум осторожно поглядывающим на него мужчинам. Лицо его было холодно, как сама смерть, и не менее пугающе.

– Я чуял вас трижды и видел дважды, как вы ползли по кустарникам за последние два дня, – сообщил он. – Ты гордишься, что такой прекрасный охотник, Сэмюел, но не смог бы подкрасться даже к раненой лани. – Его пугающий взгляд словно приклеился к изумленному лицу Сэмюела. – Алекса – белая, но я полукровка, и у меня уши и глаза моих древних предков. Ты смог подойти к моему лагерю, потому что я позволил тебе. Но если вы еще хоть раз попадетесь мне на пути, я буду пытать вас обоих по индейскому обычаю, так что твой желторотый партнер получит образование по ускоренному методу, самому быстрому, что можно найти по эту сторону Миссисипи.

Кин повернулся и молча подошел к костру, забрал готовое мясо. И пока Сэмюел и Джаред взирали на него, вскочил на коня и исчез, будто растворился на ветру.

– Ну что, имеешь какие-то идеи, как выпутаться из этой передряги, мудрый охотник? – поинтересовался Джаред полным тяжелого сарказма голосом. – В следующий раз, когда ты решишь, что можешь заглянуть на огонек и прихватить женщину из-под носа у ее приятеля, изволь оставить меня в стороне.

Сэмюел скрежетал зубами и дергался, пытаясь освободиться от веревок.

– Как я мог знать, что Мы наткнулись на дикаря в одеждах белого? Это ты мечтал покататься по травке с этой дикой кошкой. Господи, она едва не проломила мне череп.

– Ты две недели похвалялся, какой ты умный и хитрый. Тебе бы стоило знать, что тот, кого мы выслеживаем, не новичок в этой глухомани, – желчно фыркнул Джаред.

– Я бы и знал, если б не путешествовал с таким, как ты! – прорычал Сэмюел в ответ.

– Что ты с ними сделал? – спросила Алекса, когда Кин подъехал к ней.

Он протянул ей ножку жареного кролика и пожал плечом. Бахрома его куртки весело затрепыхалась.

– Я не убил их, если ты думаешь об этом, хотя они, безусловно, и заслуживают.

– Тебя самого чуть не убили! – взорвалась Алекса, тыкая в него кроличьей ножкой. – Ты просто стоял и ждал, пока этот мошенник как следует прицелится. Ты отнял у меня десять лет жизни!

– Он слишком неопытный, – прохладно ответил Кин. – Даже нож держал не тем концом. Джаред – зеленый юнец. Это единственное, в чем Сэмюел не наврал.

Это высказывание притушило ее воинственный запал, но она собиралась еще поподжаривать его над угольками за наплевательское отношение к опасности.

– Но если бы ему вдруг повезло, ты мог бы погибнуть, – заявила Алекса.

– А тебя бы это расстроило? – Смеющиеся синие глаза Кина любовались кислой миной на прекрасном лице.

– Я предпочитаю твое общество их компании, – неохотно сообщила она. Затем толкнула Кентавра коленом и запустила зубы в жареное мясо, внезапно ощутив, насколько голодна.

– Я должен считать это комплиментом? – насмешливо спросил Кин, следуя за ней.

– Нет, – резко ответила Алекса. – Если бы ты не совершил глупости и не пригласил этих грубиянов в наш лагерь, всего этого вообще бы не случилось.

– У меня не было выбора. Они следовали за нами в течение двух дней.

Алекса остановила Кентавра и резко обернулась, недоверчиво разглядывая Кина. Как он мог знать это? Откуда? Она не замечала, чтобы кто-то преследовал их…

– Я знал, что они что-то затевают. Всегда легче встретиться с неприятелем лицом к лицу, чем позволить ему устроить засаду. Если бы я путешествовал один, без такой привлекательной спутницы, они бы не преследовали меня. Но есть некоторые вещи, в которых мужчины не могут отказать себе даже в этой глуши, в пустыне. Эти трапперы собирались отнять тебя. Я знал, что нас ждут неприятности, когда Сэмюел якобы отослал Джареда к ручью. Но я еще не был готов к их приему. Если помнишь, мы опять спорили.

Алекса закусила губу. До сих пор она приносила Кину одни только неприятности и чувствовала, что тот полностью согласится с ней, если ей взбредет в голову идея высказать это мнение вслух.

– Прости, но я ничего не могу с собой поделать. Такая уж я есть, – пробормотала она. – Я вообще предпочла бы находиться где-нибудь в другом месте. Но с того момента, как я покинула дом в Уобаше, у меня как-то не было возможности делать хоть какой-то выбор.

Кин молча ехал с ней бок о бок, жевал свою долю мяса, копаясь в собственных мыслях. Он проклинал влечение к этой ослепительной красоте, а потом начал проклинать влечение к той же красоте других мужчин, которые пытались отнять ее. Миловидность и вольный дух делали ее неотразимой, и Они с Алексой столько всего вместе пережили и перенесли за прошедшие недели, что Кин не мог уже и вспомнить, какой же была его жизнь до тех пор, пока она не вошла в нее. Алекса постоянно была в его мыслях. Он уже не мог представить себе восход солнца, чтобы не сравнить его с ее сияющим лицом. Ночь напоминала ему о танцующих в се глазах мистических отблесках лунного света. Эта женщина вызвала к жизни его инстинкт защитника, который он старательно скрывал долгие годы. Она проделала сквозные дыры в его мужской гордости, пытала его постоянным стремлением удовлетворить желание. А желание непрестанно циркулировало в его крови, как ручей, вечно подпитываемый подземным источником. Он хотел большего, чем разговоры и дружеское общение с ней, и этот факт становилось все труднее не замечать, когда они останавливались на ночевку.