Прошло не меньше минуты, прежде чем до нее дошел смысл его слон, но когда это случилось, Апекса резко увернулась от поцелуя.

– Ты… Но как?

– Одинокий Зимний Волк понял, что Прямая Стрела подмешал тебе наркотик, и заставил вождя отправить его на всю ночь охранять лошадей. Прямой Стреле сказали, что Конь-Призрак может попытаться пробраться к кобылицам. Я прибыл в лагерь поздно вечером и…

– Ах ты, мерзкий нахал! – завизжала Алекса, оттолкнула его в сторону и схватила свое платье, чтобы прикрыть наготу. – И все это время ты позволил мне думать, что я спала с мужчиной, которого презираю! – Она была в ярости.

Кин рассмеялся ее неистовому темпераменту.

– А я-то думал, ты презираешь меня. Неужели ты предпочла бы Прямую Стрелу? Он известен склонностью бить своих женщин.

– Думаю, предпочла бы, – ядовито прошипела Алекса. – Это было бы лучше, чем снова уступить тебе. Человеку, который послал на смерть моих отца и брата и привез меня сюда, чтобы обольстить. А потом отвезти обратно к осейджам. Будь ты проклят, Кин Родон! – Ее голос становился все громче и громче, пока не перешел в крик. – Я умру, проклиная тебя! Надеюсь, ты попадешь в ад! И пусть дьявол забирает тебя голым! – Она схватила с земли его штаны и рубашку и бросилась бежать.

Смех Кина мгновенно прекратился, когда он увидел, что остался один и совершенно обнаженный. Непросто будет пробраться между деревьями и низким кустарником, чтобы не исцарапать всю кожу. Черт бы побрал эту злобную девку! Он нахмурился. Он слышал, как она прошептала его имя в ту ночь в вигваме Прямой Стрелы. Он знал, что она думает о нем. И все же Алекса постоянно противится ему. И почему он сам так стремится заставить эту маленькую чертовку признаться, что их совместные ночи расшевелили что-то большее, чем физическое наслаждение? Потому что ему необходимо приручить ее вольнолюбивый дух, понял вдруг он. Оставшись один, Кин поднялся на ноги и осторожно двинулся сквозь кустарник. Он нашел Алексу у костра, занятую приготовлением пищи. Глаза его обшарили поляну, но ни чересседельных сумок, ни его одежды не увидели.

– Довольно этих злых игр. – Его раздражение быстро нарастало. – Ты отомстила. А теперь скажи, куда дела мои вещи?

Алекса глянула через плечо и увидела, что Кин прячет нижнюю часть тела за хилым кустиком. Озорная улыбка осветила ее лицо.

– Нет, пока ты не извинишься за то, что сделал. Ты же знал, что мне подмешали наркотик, и все же воспользовался моим состоянием. Расс был прав по поводу тебя. У тебя нет ни унции совести и пристойности, – заявила она.

Кин распрямился за своим жалким укрытием.

– Я искренне сожалею, что обманул тебя. – Он вышел и предстал перед ней в полный рост, во всей своей обнаженной стати. Синие глаза горели дьявольским огнем. – Но я отказываюсь извиняться за то наслаждение, что нашел в твоих объятиях. Одинокий, изголодавшийся по любви язычник не может устоять перед таким искушением. – Взгляд его обнял ее всю целиком, и ей показалось, будто он прикоснулся и приласкал ее. – А ты, Алекса, непреодолимое искушение.

Малиновая краска залила ее щеки, и Алекса не могла упрекнуть в этом жар костра. Нет, жар шел изнутри, воспоминание об их близости сокрушило ее невозмутимость.

– Я никогда не прощу тебе этого. – Голос ее дрогнул, стал каким-то дребезжащим. – Вон твои вещи. – Она указала рукой на упавшее дерево, потом повернулась и занялась едой. – И одевайся поскорее. Я достаточно насмотрелась на тебя, Кин Родон, за сегодняшний день.

Кин погасил просившуюся на губы улыбку и прошагал к дереву за одеждой. Он знал, что Алекса наблюдает за ним. В наступившей тишине Кин повернулся и подошел к ней, выражение его лица было серьезным.

– Мы достаточно изводили друг друга, Алекса. Но теперь пришло время подготовиться к нашей стычке с осейджами.

– Что меня ждет, когда Одинокий Зимний Волк догонит нас? – Алекса посмотрела прямо в бородатое лицо. – Я должна знать.

Кин присел рядом с ней на корточки.

– Ты не пострадаешь, милая. Только делай то, что я тебе скажу, и ни о чем не спрашивай, пока мы снова не останемся вдвоем, – сказал он.

Алекса ничего не поняла, но выражение его лица было таким нежным, что у нее духу не хватило спорить. Его легкое прикосновение успокоило ее страхи, и она тихо улыбнулась.

– Хорошо, Кин. Моя жизнь – в твоих руках.

Но после того как он бегло поцеловал ее и отошел в сторону, ее снова стали одолевать сомнения. Уж не намеревается ли он использовать ее, чтобы укрепить свою репутацию среди осейджей? Кин – человек расчетливый. Он не поступал необдуманно. Алекса скептически хмурилась, разглядывая его широкую спину. Внезапно ее ужалила мысль о том, что она готова стать пешкой в его игре. Закладом в отношениях с племенем.

Ее захлестнуло желание повернуться и броситься бежать. Бежать без оглядки, не разбирая дороги, но здравый смысл приказывал остаться с Кином. У нее было так мало шансов выжить в одиночку в этой дикой местности, особенно когда осейджи уже гнались за ней.