Кин перенес тяжелый взгляд на Прямую Стрелу, который сидел и пил свой ром с крайне самодовольным выражением лица.

– Это моя женщина, и я решил оставить ее себе, – заявил он.

– Она – белая, – осторожно сказал Кин, стараясь, чтобы тон его был безразличным. – Если ты попытаешься сохранить ее, то прогневишь Великого Белого Вождя в Вашингтоне.

Но Прямая Стрела ухмыльнулся угрозе.

– Мы и прежде брали в плен белых женщин. В Месте Многих Лебедей есть несколько, которые были с нами еще прежде, чем наш народ разделился на два клана. – Он махнул рукой в сторону одного из старых воинов. – Идущий Высоко Под Солнцем давно живет с белой женщиной, которая родила ему прекрасного сына. Никто не сказал ему, что он должен отказаться от своей скво. – Голодные глаза Прямой Стрелы жадно оглядели стройную фигуру Алексы, прежде чем он снова взглянул на Кина. – Почему именно эта должна привлечь внимание Белого Вождя в Вашингтоне?

– Густобровых стали больше беспокоить ваши набеги. Они начали жаловаться, и скоро акидас – солдаты отправятся на запад и сгонят вас с плодородных земель в долине Осейдж, если вы не будете честно вести дело с Густобровыми.

Прямая Стрела разглядывал Кина с любопытством.

– Я видел, как ты пялился на мою женщину. Ты говоришь о войне с Густобровыми, но я думаю, что ты просто хочешь эту женщину, как и Одинокий Зимний Волк. – Он наклонился вперед с самодовольной ухмылкой. – Я решил сохранить свою собственность и разбираться с Густобровыми, когда придет это время.

Кин взглянул на По Хью Ска, ища у него поддержки, но не нашел – вождю самому понравилась Алекса. Он неторопливо пожал плечами и принялся разглядывать другие безделушки.

– Ты знаешь закон нашего племени, Острый Ястребиный Глаз. Если женщина принадлежит ему, он имеет право сохранить ее. Мы не хотим ссоры с Вождем Джефферсоном, но не позволим Густобровым вторгаться на наши земли, не предупредив нас об их намерениях. – По Хыо Ска замолчал, встретив суровый взгляд своего племянника. – Мы больше не будем обсуждать белую женщину. Ты хочешь обменять свои товары на шкуры и мехи, как и раньше?

Алекса переводила глаза от одного к другому, жалея, что не понимает их слов. Выражение лица Кина прочесть было невозможно. Ну и плевать, о чем он там думает, напомнила она себе.

– Я требую, чтобы мне сказали, почему меня вызвали сюда, – вдруг вмешалась она, не в состоянии больше молчать. Несколько пар глаз повернулись к ней, но Алекса не собиралась больше сдерживать свой язык. Она потеряла семью. Ее напоили и изнасиловали. И, как будто этого унижения было мало, теперь она оказалась лицом к лицу с тем самым мужчиной, что послал ее прямиком в преддверие ада. И если кто-нибудь прямо сейчас не объяснит, что тут происходит, она точно сойдет с ума! – Я отказываюсь оставаться в хижине Прямой Стрелы! Я требую, чтобы меня отпустили!

– Не надо пытаться давить па моего отца, пока он торгуется, – предупредил Одинокий Зимний Волк, пристально посмотрев на Алексу. – Я объясню тебе позже.

– Я не могу больше ждать! – Она знала, что не вынесет больше и минуты этой болтовни, если кто-нибудь хоть кратко не переведет ей общий смысл.

– Алекса, хоть раз постарайся держать свой язык за зубами, – сурово сказал Кин. – В лагере осейджей женщины не имеют права вмешиваться в торговый ритуал.

Она плотно сжала рот, но знала, что если кто-то случайно посмотрит на нее через увеличительное стекло, которое индейцы передавали по кругу, то увидит вокруг нее столб дыма – настолько она была зла. Просто в бешенстве. Она имеет право знать свою судьбу!

Кин перенес все свое внимание на Прямую Стрелу.

– Могу я получить разрешение поговорить с твоей пленницей? – Его злило, что приходится просить, но иного выхода не было.

Прямая Стрела довольно усмехнулся.

– Можешь… только недолго. У нее есть обязанности, которые она должна будет выполнить, как только По Хью Ска отпустит ее. – Прямая Стрела допил свой ром, потянулся, чтобы снова наполнить кружку, и высокомерно махнул рукой, что Кин может воспользоваться дарованным позволением.

Тот поднялся и сделал жест в сторону Алексы, приглашая ее следовать за ним. Она шла, стараясь сохранять дистанцию между ними. Глаза ее напоминали темные грозовые тучи.

– Что, приехали позлорадствовать над моим положением? – прошипела она, стараясь, однако, чтобы ее не услышали посторонние.

Если оскорбление и достигло цели, как Алексе хотелось, то Кин и вида не показал.

– Я нашел обрывок тонкой нитки, обвязанной вокруг моего ледяного сердца, – холодно и насмешливо откликнулся он. – И, если помните, я предупреждал, что вы нарветесь на неприятности, потому что ничего не знаете об осейджах и их обычаях, – добавил он суровым тоном.

Алекса подпрыгнула будто ужаленная и с трудом удержалась, чтобы не наброситься на него.

– Так вы приехали, только чтобы сказать «я предупреждал»? – Ее тяжелый взгляд жег и в то же время холодил его. – Вы были правы. Я дорого заплатила за ошибку. Теперь я требую, чтобы вы сказали мне, что меня ждет. О чем был этот разговор?

– Прямая Стрела отверг все мои предложения в обмен на вашу свободу, – мрачно сказал ей Кин. – Жаль, что вы не мужчина, я бы выкупил вас за какой-нибудь пустяк.