– Кажется, ставки дотторе пошли вниз, – шепнула Честити, забыв о Дугласе, все еще стоявшем рядом.

– И что означает ваше замечание? – справился доктор у Честити.

– О, ничего, – подавила она смешок. – Абсолютно ничего.

Дуглас прищурился, продолжая подозрительно смотреть на нее. Пруденс села за пианино и ударила по клавишам.

– Будут какие-нибудь пожелания? – громко обратилась она к обществу.

– Что все-таки означало твое остроумное замечание насчет дотторе? – задал Дуглас вопрос Честити позже вечером, когда лежал на ее постели, облаченный в халат. Подложив под голову руки, он лениво наблюдал, как она раздевается. – Только не повторяй «ничего», да еще с невинным видом.

Честити, занятая тем, что расстегивала нижнюю юбку, оглянулась на него.

– Да ничего особенного, – успокоила она. – Просто семейная шутка.

– Ну, если она касается меня, то едва ли ее можно считать семейной, – настаивал Дуглас.

– А с чего ты взял, что она касается тебя? – Она стянула сорочку через голову.

– Насколько мне известно, я здесь единственный дотторе. – Он любовался изящной линией ее спины, с нетерпением ожидая, когда она избавится от остатков одежды.

Честити нагнулась, стаскивая чулки, и дыхание Дугласа участилось. Она медленно повернулась к нему лицом, демонстрируя обнаженную грудь с напрягшимися сосками. Не сводя с него прищуренного взгляда, Честити расстегнула пояс кружевных панталон и спустила их с бедер, а потом и лодыжек, отшвырнув ногой. Затем с улыбкой подбоченилась, предлагая себя его жадному взгляду.

– Подойди ближе, – поманил Дуглас ее пальцем. Она подошла к кровати, и он притянул ее на постель, что, как с удовлетворением отметила Честити, положило конец разговору, принимавшему опасный оборот. Но она ошиблась.

– Так что вы с сестрами затеяли, мисс Дункан? Честити застонала.

– Не сейчас, – раздвинула она колени под нажимом его руки.

– Нет, сейчас. Твои зятья утверждают, что вы ничего не говорите без причины. Так что вы затеяли? – Его пальцы пришли в движение, умело возбуждая ее увлажнившуюся плоть.

– Ничего мы не затеяли, – заявила она. – Макс с Гидеоном просто дразнят тебя.

– Я так не думаю. – Он убрал руку.

– Дуглас, не останавливайся, – взмолилась она. – Не сейчас.

– Тогда ответь на мой вопрос.

– Как ты жесток.

– Нет, просто хочу получить ответ. – Он погладил ее живот, затем его пальцы переместились ниже, продолжив возбуждающие движения.

Честити снова застонала.

– Мы пытаемся женить отца, – вымолвила она и получила вознаграждение в виде более целенаправленных ласк.

– На графине?

– Угу. – Она закрыла глаза, погрузившись в ощущения.

– И как же дотторе вписывается в вашу схему? – Он снова убрал руку.

– Никак... ты здесь ни при чем, – в отчаянии произнесла Честити, не зная, как выпутаться из положения. Дуглас ни в коем случае не должен заподозрить, что сестры Дункан намеревались сосватать его с Лаурой. Он мигом сложит два и два вместе.

– Я просто пошутила, – повторила она. – Нам казалось, что ты ей нравишься. Она уделяла тебе столько внимания... со своей суетой вокруг оформления твоей приемной. И вдруг переключается на Джорджа Беренджера. Естественно, мы не удержались от шуток. Вот и все.

– Естественно, – пробурчал он. Все, что она сказала, выглядело вполне правдоподобно, если бы не какая-то фальшивая нотка.

– Пожалуйста, давай продолжим, – взмолилась Честити. Дуглас медлил.

– Почему мне кажется, что ты что-то утаиваешь?

– Потому что ты слишком мнительный, – парировала она. – Мы всего лишь пытаемся сделать отца счастливее. Он был таким замкнутым и подавленным в последнее время. Мы хотели вытащить его из скорлупы, которой он себя окружил.

Дуглас покачал головой, все еще сомневаясь. Хотя как можно сомневаться в таких чистых мотивах, как дочерняя привязанность?

– Ну же, Дуглас, выполняй уговор, – попросила Честити. – Я ответила на твой вопрос.

Дуглас снова покачал головой.

– Почему-то мне не верится. – Он рассмеялся. – Но мне тоже не терпится продолжить. Так где я остановился?

– Здесь, – ответила она, поместив его руку в нужное место. – Вот здесь.

Чуть не попалась, подумала Честити, когда способность мыслить вернулась к ней. К счастью, Дуглас не связал знакомство с Лаурой, состоявшееся через брачное агентство, с приглашением провести Рождество в Ромзи-Мэнор. По крайней мере пока.

Честити подавила вздох, уткнувшись лицом в подушку. Ситуация явно вышла из-под контроля. Она полагала, что сможет позволить себе любовное приключение, а затем, когда интерлюдия закончится, вернуться к прошлой жизни. Однако ее прежняя уверенность угасла. Обман, в который она втянула Дугласа, не давал ей покоя. Опасность, что он раскроет правду, теперь слишком реальна. При мысли, что произойдет, когда Дуглас все узнает, Честити пробирал озноб. Все их ухищрения, казавшиеся раньше безобидными шалостями, представлялись ей уже чем-то недостойным, а сама она – хитрой и бесчестной особой. И в глубине души она знала, что их роман подошел к концу. Она не может больше лгать и в то же время не в силах сказать ему правду.