Дуглас отпустил ее запястья и выпрямился с покорным вздохом.

– А жаль, для всех было бы захватывающее зрелище. – Он накрыл ладонью ее живот и погладил. – Очень мило, – задумчиво произнес он. – Твоя легкая округлость просто восхитительна.

– Я слишком увлекаюсь пирожными. – Честити оттолкнула его руку и села на кровати. – А теперь уходи и дай мне одеться.

Он нагнулся и чмокнул ее в макушку, затем поднял с пола свою разбросанную одежду, отпер дверь и выскользнул наружу.

Честити перерыла сбившиеся простыни в поисках своего халата, но он почему-то оказался под кроватью вместе с ее ночной рубашкой. Она натянула их на себя, решив, что одеваться все равно некогда, поскольку уже двадцать минут девятого и что в рождественское утро вполне простительно некоторое отступление от формальностей.

Присев за туалетный столик, Честити прошлась щеткой по спутанной рыжей гриве. Лицо ее сияло здоровым румянцем, словно после прогулки на свежем воздухе, глаза ярко блестели. Занятие сексом явно пошло на пользу ее внешности. Такое наблюдение заставило ее хмыкнуть с некоторой долей самодовольства и шаловливой мыслью, что, если ее сестры наслаждались тем же прошлой ночью, она хоть раз не будет чувствовать себя посторонней на празднике жизни. Она нашла свои шлепанцы, вдела в них ноги и выскочила из комнаты.

– Счастливого Рождества, тетя Чес! – услышала она, добравшись до лестничной площадки.

Сара, все еще одетая в ночную рубашку, взлохмаченная от сна и возбуждения, сияя улыбкой, скатилась с лестницы, которая вела на верхний этаж, где располагались детская и классные комнаты.

.– Вот что подвесили к моей кровати! – взмахнула она шерстяным чулком. – Апельсин, резиновый мячик, набор цветных карандашей, лента и заколки для волос в виде бабочек. – Сара вытащила горсть бабочек всех цветов и разновидностей. – Правда, красивые?

Она рылась в своем чулке, извлекая одно сокровище за другим, и Честити терпеливо ждала, восхищаясь каждым подарком с таким видом, словно никогда в жизни не видела ничего подобного и так же поражена появлением чулка в рождественское утро, как и Сара.

– Ты еще не спускалась вниз? – спросила она у девочки, шагнув к лестнице.

– Нет, я еще не оделась, – сообщила та. Честити рассмеялась:

– Я тоже, но в рождественское утро некоторыми правилами можно пренебречь. Пойдем посмотрим, что там происходит.

Сара вприпрыжку сбежала вниз по ступенькам и остановилась как вкопанная при виде горы свертков, высившейся у основания рождественской ели.

– Господи, я никогда не видела столько подарков!

– Здесь подарки для всех домочадцев, включая слуг. – Честити с удовольствием наблюдала за восторгом девочки, что было почти так же приятно, как переживать чудо самой.

– Можно подойти поближе?

– Ладно, только не заглядывай внутрь. Сара приняла оскорбленный вид:

– Я бы никогда не стала, тетя Чес. Тогда я испортила бы весь сюрприз.

– Конечно. – Честити оставила девочку с благоговением взирать на сокровищницу под елкой и отправилась на поиски сестер и их мужей.

Она нашла их в небольшой семейной гостиной в задней части дома. В камине пылал огонь, горели газовые светильники. На смену ясной ночи пришло сумрачное утро, и небо хмурилось, обещая снегопад.

– Счастливого Рождества, – приветствовала она каждого, обмениваясь поцелуями и объятиями. – Вы все такие нарядные, что мне остается только извиниться за свой внешний вид.

– Ты, наверное, не выспалась, – коварно усмехнулась Констанс, и Честити, к своей крайней досаде, почувствовала, что краснеет.

Она сочла за благо помолчать, но заметила, что Гидеон с Максом старательно избегают ее взгляда. Очевидно, Констанс и Пруденс поделились с мужьями своими соображениями насчет опоздания сестры и того факта, что ее дверь оказалась запертой. Впрочем, в любом случае она не видела смысла что-либо отрицать.

– Сара, похоже, вне себя от счастья, – небрежно поведала она, подходя к сервировочному столику, чтобы налить себе чай.

– Еще бы, она никогда не видела такого Рождества, – довел до сведения всех присутствующих Гидеон с немного виноватой улыбкой. – Просто позор, что одиннадцатилетний ребенок никогда не испытывал ничего подобного.

– Ну, если бы она так праздновала Рождество всегда, оно давно бы потеряло прелесть новизны, – резонно заметила Пруденс.

– И превратилось бы в скучный ритуал, – добавила Честити. – Сара считала бы себя слишком взрослой, чтобы верить в чудеса.

– Да, наверное, вы правы, – поддакнул Гидеон, но без особой убежденности.