– Ваш шурин прав насчет цыплят, – заметил Дуглас, глядя в свою тарелку с золотистыми цыплятами в окружении овощей и жареного картофеля. – Не припомню, чтобы я ел что-нибудь вкуснее с рождественских праздников в детстве.

– Вы едите цыплят на Рождество? У нас всегда готовят гуся, – ухватилась Честити за тему, показавшуюся ей достаточно безопасной и невинной.

– Цыплят на Рождество и хаггис на Новый год, – ответил он.

– Вы собираетесь в Эдинбург в этом году? – спросила она без особого интереса, положив в рот картофельное пюре.

Он покачал головой:

– Путешествие займет не меньше двух недель, а у меня слишком много дел здесь.

– Что вы имеете в виду?

– Работу... и обустройство дома. – Он наколол на вилку крохотную репку.

– Где вы живете, Фаррел? – поинтересовался Родди, услышав последнюю фразу.

– На Уимпол-стрит, – ответил Дуглас. – Удобно добираться до Харли-стрит.

– Вы купили дом? – спросила Элинор. – На Уимпол-стрит великолепные дома.

– Вообще-то я снял квартиру, – пояснил Дуглас. – С обстановкой и домоправительницей в придачу. Идеальный вариант для работающего холостяка. – Он непринужденно рассмеялся.

– В таком случае обустройство дома едва ли такая уж тяжкая задача, – не без ехидства заметила Честити, отклонившись назад, пока официант наполнял ее бокал. – Во всяком случае, не настолько, чтобы удерживать вас вдали от семьи на Рождество.

Он взглянул на нее с легкой насмешкой:

– Никому не даете спуску, да, мисс Дункан?

У Честити хватило совести покраснеть, несмотря на вмешательство Родди.

– О, Честити просто ангел по сравнению со своими сестрами, – хмыкнул он. – Не дай Бог сделать неосторожное замечание в их присутствии.

– У нас в семье такая реакция наследственная, – заверила Честити с извиняющейся улыбкой. – Наша мать всегда придавала большое значение точности выражений. Если говорить именно то, что имеешь в виду, не попадешь впросак.

– Незаурядная женщина ваша матушка, – оценил Дуглас.

– О да, – согласилась Честити. – Она умерла несколько лет назад.

– Мне очень жаль, – коснулся он ее руки, лежавшей на столе.

В его короткой реплике и легком прикосновении пальцев выразилось столько искреннего сочувствия, что Честити ощутила странный покой. Пожалуй, она поспешила с выводами, заподозрив доктора Фаррела в черствости по отношению к больным.

Дуглас бодро заговорил, обращаясь ко всем собравшимся:

– Я не совсем доволен мебелью, доставшейся от хозяев. К тому же у меня есть собственные вещи, которым нужно найти место, в первую очередь книгам. Надо будет навести порядок в библиотеке, сделать перестановку, кое-что приобрести. Подобные действия займут не меньше недели.

– У вас, должно быть, прорва книг, – ужаснулся брат Элинор с благоговейным трепетом. – Я не в состоянии прочитать больше одной книги в год.

– Питер, мой мальчик, все знают, что у тебя усидчивости не больше, чем у комара, – проговорил Родди, вызвав общий смех. – Ну что, решили, куда идем дальше?

– У меня сложилось впечатление, что вы не горите желанием продолжить веселье, – тихо обратился к Честити Дуглас под шум возобновившейся дискуссии.

– С чего вы взяли? Я ничего не сказала, – нахмурилась Честити.

– Вот именно. – Он откинулся назад, чтобы не мешать официантам убирать со стола.

– Чес? Решай: «Клеопатра» или «Марракеш»? – спросил ее Родди.

– Честно говоря, я устала, – призналась она. – Вечер был прекрасный, но, если ты не против, Родди, я найму экипаж, чтобы он отвез меня домой.

– Даже и слушать не хочу, – запротестовал тот. – Я отвезу тебя сам.

– Совсем не обязательно, Родди.

– Не спорь, – настаивал виконт Бригем, не намеренный отступать от своих правил. Он пригласил даму и должен доставить ее назад.

– Если мисс Дункан согласна, я буду счастлив проводить ее домой, – вмешался Дуглас, вертя в пальцах ножку бокала. – Я не большой любитель танцев.

– А как же шотландская кадриль, доктор Фаррел? – воскликнула Элинор. – Ее вы тоже не любите?

Он улыбнулся:

– Шотландские танцы, леди Элинор, – совсем другое дело. Здесь мне нет равных. Но сомневаюсь, что они входят в программу танцевальных вечеров в светских клубах.

– Пожалуй, вы правы, – подтвердила Элинор. – Вы надеваете килт, когда танцуете, Дуглас? Я могу звать вас по имени?

– Почту за честь, – склонил он голову. – Разумеется, я надеваю килт, когда считаю нужным.

Честити отметила ловкость, с которой доктор прекращал разговор, не представлявший для него интереса. Не то чтобы он был груб, просто очень решителен. Он повернулся к ней и учтиво осведомился: