Хью задержал взгляд на Тама.

— Разумеется, — ответил он, но не сразу. — Я пришлю записку.

Короткая заминка весьма показательна, но Сунскоку состроила в ответ безукоризненную улыбку.

— В таком случае буду с нетерпением ждать от вас весточки. — Она вышла, тихо шурша шелками.

Очевидная опасность, связанная с барышней Отари, подействовала на Хью более отрезвляюще, чем если бы к его виску приставили револьвер. Этот бесспорный аргумент заставил его подойти к кровати и вынуть из-под подушки револьвер. Засунув морской кольт за пояс брюк, он подошел к входной двери.

— Не пройтись ли нам по перголе [10] ? — Он перешел на английский, полагая, что его слугам этот язык скорее всего непонятен. — Можно полюбоваться видом, открывающимся на залив. — Подойдя к ней, он движением плеч сбросил с себя стеганый халат и накинул на нее. — Вы промокли, — сказал он, улыбаясь, чтобы унять ее настороженность. — На улице холодно. — Потом кивком головы указал на сверток у нее в руках. — Разрешите, я возьму это у вас, и вы сможете просунуть руки в рукава.

Быстро отступив, она покачала головой.

Он поднял руки, раскрыв ладони, как бы сдаваясь.

— Я хочу вам помочь, миледи. Ваши мечи в безопасности. Слугам не разрешается красть, если они состоят на жалованье при дворе. — И он улыбнулся, заметив, как она насторожилась. — Правительство шпионит и за людьми с Запада. В этой стране все подвергаются слежке. Так что отложите ваше оружие, и мы найдем подходящее место, чтобы обсудить, — его брови чуть приподнялись, — нынешнее положение в мире.

Тама стояла в нерешительности. Оставить ли здесь свое оружие? Не уловка ли это? Не выдаст ли ее капитан врагам, когда она останется безоружной? Он очень высокий и гораздо сильнее ее. Буквально нависает над ней, так что его голая мускулистая грудь всего в нескольких дюймах, и от его тела исходит жар. Отступив на шаг, словно это небольшое расстояние уравновесит огромную физическую разницу между ними, она подняла глаза.

— Я вам не враг, — мягко произнес он.

— Откуда мне знать? Вы торгуете с обеими сторонами.

— Это бизнес. — Хотя он не вполне уверен, что это именно так. Роль странствующего рыцаря не по нем.

Позволительно ли ей делать критические замечания? Она задумалась. А вдруг придется вернуться в Ёсивару и заняться поисками другого капитана-иностранца? Всем известно, что гейши и куртизанки занимаются доносительством, как и все теперь в этом переменившемся мире. Власти предержащие терпимо относятся к якудза, которые владеют публичными домами, до той поры, пока те не переступают указанных им границ. А в действительности это означает, что между правительством и якудза налажено сотрудничество. Нет, никаких критических замечаний, решила она, поразмыслив.

— Возможно, обсуждение нынешнего международного положения вполне уместно, — проговорила она. Ее темные глаза смотрели серьезно. — Ваш мир, полагаю, гораздо лучше моего, — добавила она, кладя свои завернутые в шелк мечи на сундук.

— Я намерен сохранять его таковым, — пробормотал Хью, жестом указывая на дверь. — Только после вас, миледи.

Он вывел ее из дома. Хотя на нем только брюки, холод, казалось, не действовал на него. Безразличен он и к острому гравию дорожки, по которому ступали его босые ступни. «Неужели спиртное настолько притупило его чувства, — подумала Тама. — Или он натренировался, как монахи Тендай, терпеть боль и неудобства?»

Она шла за ним, закутавшись в теплый стеганый халат, благодарная за его галантность, чем бы она ни была мотивирована.

Остановившись наконец под перголой, откуда открывался вид на залив, он заговорил не сразу. Его рука легла на старую искривленную плеть глицинии, которая облепила стены. Он стоял, устремив взгляд на лежащий внизу залив.

Как человек сохраняет свою приверженность чести, принципам и вместе с тем практицизму? А может, сейчас уместнее задаться вопросом, как избежать риска, вступая в борьбу с противником, на чьей стороне значительный перевес? Если он примет сторону барышни Отари, попавшей в затруднительное положение, то пренебрежет инстинктом выживания, который предписал себе блюсти всегда.

— Понимаю, что навязываюсь вам, — спокойно сказала Тама.

Лаконичность, выработанная за столетие или, пожалуй, за тысячелетие, мрачно отметил он, но повернулся при ее словах и задумчиво взглянул на ту, что искала его помощи. Халат делал ее ниже ростом, полы его, скрывая ноги, волочились по земле, и если и есть человек, который крайне нуждается в помощи, так это она.

«Какого черта? — решал он, отмахиваясь от того, что казалось разумным и соответствовало его новообретенной практической мантре. — Ведь на несколько дней эту маленькую женщину можно спрятать».